Безумие полностью

– А что насчет тебя? – спрашивает он, смахивая челку с глаз. – Ты хороша в этом?

– Не очень, – лгу я.

– Значит, мы должны сделать это интересным.

Я с трудом сдерживаю улыбку. Это уже становится интересным.

– Что ты имеешь в виду?

– Если я выиграю, ты должна будешь сделать со мной боди шот. Неважно, ты будешь пить или я, главное – ты будешь моей партнершей.

– А если я выиграю?

– А чего ты хочешь? – он хлопочет, выравнивая шары.

Я долго обдумываю, а затем хитро улыбаюсь.

– Ты должен пройти весь материал до восьмого параграфа, даже если тебе придется заниматься после концерта.

– Это же четыре параграфа!

– Другого не дано, – ухмыляюсь в ответ.

Он облизывает губы, обдумывая предложение.

– Могу я хотя бы разбить шары?

– Конечно же, – говорю я с легкой улыбкой. Разобьет он или нет – всё равно победа за мной.

Наклоняясь над столом, Адам прицеливается.

– Я в деле, – с уверенной улыбкой произносит он.

Парень с такой силой ударяет по битку, что остальные шары разлетаются по всему столу, и два из них сразу же попадают в лузы. Его удар был столь ловким, что я без раздумий могу сказать – он соврал по поводу своего мастерства.

– Роуэн! – смеется Шон, когда Адам делает следующий удар. – Он надул тебя! Адам вырос у бильярдного стола.

Когда Адам делает следующий удар и промахивается, я подхожу к битку и ухмыляюсь Шону.

– Я тоже.

Я склоняюсь над столом и делаю удар, отправляя шар прямиком в угловую лузу. Парни наблюдают за тем, как красный шар попадает в неё, а затем начинают заливисто хохотать. Адам выглядит так, словно окончательно потерял дар речи, когда я обхожу стол, настраиваюсь на следующий удар и выполняю его так же безупречно, как и предыдущий.

– Отец приобрел бильярдный стол, когда мне было восемь, – говорю я, загоняя третий шар в лузу. – А так как я единственный ребенок, мы играли вместе. Много играли, – ухмыляюсь Адаму, который по-прежнему выглядит так, словно думает, что всё это ему снится. – Прости, Адам, но у тебя не было шанса.

Позже я сижу за барной стойкой рядом с ноющим Адамом.

– Ты же на самом деле не собираешься заставить меня учиться после шоу, да?

Я усмехаюсь, опустив взгляд на напиток и пытаясь игнорировать массирующую его плечи девушку. У неё длинные розовые волосы (ради всего святого, розовые волосы!), и она одета в коротенький топ детского размера и кукольную юбочку. Я уж было собиралась ответить, когда она вдруг обошла Адама и села к нему на колени.

– Что ты изучаешь?

– Французский, – разочарованно стонет он.

– Ооо, обожаю французский, – произносит она, запуская пальчики в его волосы. Я каким-то образом противостою желанию оттолкнуть её руки. – Скажи что-нибудь по-французски.

Адам мгновение раздумывает, после чего, широко улыбаясь, обращается к ней.

– Tu parles trop.

Я с трудом сдерживаю смешок, прикрывая ладонью рот, чтобы случайно не выплюнуть напиток, когда девушка визжит от восторга и спрашивает у Адама, что он сказал. Он смотрит на меня с подергивающимися от сдерживаемого смеха губами. Я же не могу рассказать ей, что, по его словам, она слишком много болтает, да? Адам хихикает, и я понимаю, что он не собирается отвечать ей, тем самым делая эту ситуацию невероятно неудобной.

 – Он сказал, что ты очень красивая, – говорю я девушке, чтобы заполнить неловкое молчание. Она заливается краской и чмокает его в щеку. Адам хитро улыбается мне.

– Tu es une...

Он наклоняется и шепчет мне на ушко:

– Как будет «неисправимая лгунья» по-французски?

Я смеюсь, когда парень выпрямляется, а девушка рассеянно улыбается нам.

– Menteuse, – подсказываю ему.

– Tu es une menteuse, – Адам разочарованно качает головой и цокает языком.

Я игриво закатываю глаза и поворачиваюсь к бару, чтобы заказать ещё один коктейль. Когда Шон приходит, чтобы узнать, не готова ли я сыграть в пул – я следую за ним к бильярдным столам, стоящим в дальнем углу зала, оставляя Адама с сидящей на его коленях девушкой, сигаретой в руке и коктейлем на барной стойке.

Мы с Шоной пробираемся через толпу, минуя Джоэля (которого сложно не заметить, благодаря ирокезу), целующегося с какой-то брюнеткой, и Водилу, курящего что-то подозрительное. Когда мы подходим к свободному столу, который держит для нас Майк, я беру кий и натираю его мелом.

– Почему ты передумал? – спрашиваю у Шона, удивляясь, почему он всё-таки решил сыграть со мной.

– Сколько ты выпила?

Я показываю три пальца, после чего задумчиво смотрю на деревянный потолок и медленно поднимаю ещё один палец. Он смеется.

– Вот поэтому и передумал. Может хоть так у меня будет шанс победить.

– Я бы на это не рассчитывал! – кричит Майк, уходя в сторону бара.

Я смеюсь и в благодарность киваю ему, после чего он растворяется в толпе.

– Давай, Персик, ты разбиваешь, – говорит Шон после того, как выстроил шары.

Я нервно озираюсь, изучая лица стоящих вокруг нас людей, но кажется, что никто не услышал или не придал этому значения. Пристально гляжу на Шона и подхожу ближе к нему, чтобы сделать свой ход.

– За это я надеру тебе зад, – бормочу я, склоняясь над столом.