Безумие полностью

Подруга называет мне имя парня, но я даже не утруждаюсь запомнить его, потому что через две недели она, вероятнее всего, сама его не вспомнит. К тому времени, как она заканчивает восторгаться, остается меньше пяти минут до начала концерта. Я расчесываю волосы и собираю их в тугой пучок, после чего переодеваюсь в пару обтягивающих джинс и обновляю блеск на губах. Когда выхожу из автобуса и закрываю за собой дверь, с удивлением обнаруживаю Адама. Он стоит, прислонившись спиной к автобусу и опершись ногой о черный металл, с зажжённой сигаретой в руке. Делает последнюю затяжку и тушит окурок, а когда замечает меня, подходит и обнимает за плечи.

– Почему ты ещё здесь? – спрашиваю я, поднимая взгляд, чтобы встретиться с его серо-зелеными глазами. Той ночью в Mayhem я была на высоченных каблуках. Без них я значительно ниже него. – Я думала, ты пошел готовиться.

– И быть вовремя? – ухмыляется он, глядя на меня. – Я бы предпочел провести тебя.

Прежде чем уйти из автобуса, Адам выпил пару бокалов спиртного, и я чувствую, как запах сигарет и виски смешивается с ароматом его одеколона. Когда он подводит меня к началу очереди, всё ещё обнимая, и мы с легкостью проскальзываем внутрь здания, я ощущаю на себе завистливые взгляды каждой девушки, мимо которой мы проходим. Я ловлю себя на том, что всё это время мысленно повторяю уже знакомую мне мантру.

Не влюбляйся в Адама. Не влюбляйся в Адама. Не влюбляйся в Адама чёртова Эвереста.

Он проводит меня за кулисы, и я общаюсь с группой, пока они не уходят на сцену. Затем я стою с Водилой и смотрю их выступление. Девушки истерически визжат после каждой песни, и уже к третьей я обнаруживаю себя орущей вместе с ними. Услышав меня, Адам оборачивается и сверкает мне своей жемчужно-белой улыбкой, что превращает все мои внутренности в пудинг. Невзирая на смущение, я складываю ладони рупором и кричу ещё громче. Смотрю на Майка, сидящего за барабанами, который смеется надо мной, прежде чем начать играть вступление к следующей песне. Ребята совершенно потрясающие, а когда Адам с Шоном поют в унисон, заканчивая строчки друг друга и переплетаясь голосами, у меня бегут мурашки по коже. Голос Шона немного ниже, чем у Адама, но они идеально звучат вместе. У Шона, Джоэля и Коди весьма прыткие пальцы – они с легкостью бренчат на гитарах, а Майк стучит на барабанах так лихорадочно и сдержанно одновременно, как никогда. Интересно, будет ли Адам считать меня достаточно хорошим другом, чтобы пропускать за кулисы после окончания этой поездки... я бы хотела, чтобы Ди и Лэти смогли увидеть это.

К концу выступления ребята взмокли от пота. Адам подходит ко мне и поднимает руку, словно собирается облокотиться мне на плечо, но я быстро делаю шаг в сторону. Когда он удивленно смотрит на меня, я отвечаю:

– Ты потный.

Он опускает взгляд на свою мокрую от пота рубашку, а затем вновь смотрит на меня глазами, наполненными бедами и плохими идеями.

– Ой, брось, ты же не боишься немного тяжело заработанного пота, да?

Он делает угрожающий шаг ко мне, а я быстро отступаю назад и, защищаясь, выставляю руки вперед.

– Не смей!

Адам зыркает глазами мне за спину, и я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, куда он глядит, как вдруг меня обвивают длинные руки. Огромные зеленые глаза, выглядывающие из-под коротких черных волос, встречаются с моими – Шон. Так как Адам прижимается ко мне спереди, мне не удается вырваться из его хватки, и я оказываюсь в потном бутерброде между ним и Шоном.

– Фу! –  визжу я, извиваясь и пытаясь стать тонкой, как бумага, чтобы проскользнуть мимо этих пропитанных потом футболок. Но затем ещё одно пламенно-горячее тело прижимается ко мне.

Майк кладет руки Шону и Адаму на плечи.

– Слышал, ты питаешь слабость к чужому поту, – улыбается он мне.

– НЕТ!

– Майк! Я тоже это слышал! –  Джоэль прижимается с другой стороны.

Они смеются, когда я пытаюсь съежиться до минимальных размеров. Я не пытаюсь высвободиться, потому что в таком случае только ещё больше пропитаюсь потом. Они все слишком высокие; сомневаюсь, что кто-то смог бы увидеть меня, беспомощно стоящую среди них. В конце концов, я падаю на пол и проползаю между чьими-то ногами, после чего подбегаю к Водиле и прячусь за ним. Я цепляюсь за его плечи, чтобы использовать, как щит.

Ребята смеются, когда он пытается отодвинуться от меня, а я в свою очередь ещё крепче цепляюсь за него, практически душа воротником его собственной футболки. Когда они наконец-то возвращаются к тому, чем занимались до этого – вытираться полотенцем и жадно пить воду – я отпускаю Водилу и глуповато улыбаюсь ему, прежде чем сесть на ступеньки рядом с Коди. Он смачивает полотенце водой, а затем вытирает им лицо и голову. За всё это время мы с Коди обменялись парой слов – если не меньше – но, думаю, это лишь потому, что он гораздо тише остальных.

– Вы очень круто отыграли сегодня, – говорю я, надеясь завязать беседу.

– Спасибо, – улыбается он.

– После этого все пойдут в автобус?

– Эй, Шон! – кричит Коди, прерывая беседу Шона, Адама и Водилы. – Мы куда-нибудь пойдем или останемся в автобусе?