Безумие полностью

– А вы не заметили в машине следов, указывающих на то, что там был Лачлан?

– Нет. О том, что произошло, мы узнали позже. В больнице один полицейский рассказал нам, почему Сойера разыскивала полиция.

Софи попыталась сосредоточиться.

– Но он точно принимал наркотики?

– Все указывает на это, – подтвердил Стюарт. – Он выпивал в тот вечер: его стошнило по дороге в больницу Райда.

В этой больнице у Софи не было знакомых среди сотрудников, а если она и знала кого-то, то не настолько близко» чтобы попросить в обход правил показать ей результаты анализов крови Сойера.

– Как Крис? – спросил Юрий.

Софи пожала плечами и машинально провела рукой по затылку, опустив глаза. Удивительно, почему иногда удается оставаться собранной вопреки любым обстоятельствам, а преисполненный заботы и тревоги взгляд друга в миг может заставить потерять контроль над собой.

– Ну что ты. – Юрий обнял Софи.

От него пахло потом и едой из закусочной навынос – запах долгого ночного дежурства. Софи вспомнила времена, когда в ее работе было две самые большие проблемы: пьяные и психи и усталость от четырнадцатичасовой смены плюс переработка. Если бы она могла вернуться в те времена, она стала бы самой лучшей женой и матерью и самым лучшим парамедиком. Она бы не жаловалась на рутину, не обращала внимания на распоясавшихся пьяниц и не теряла терпения во время вызова к очередному ипохондрику. Она бы не злилась, что Лачлан плачет, когда ей надо поспать. Его плач звучал бы для нее как песня. Она никогда не позволила бы себе подумать, что Крису не стоит волноваться о том, что происходит в полиции, – ведь такой он человек, причем человек замечательный. Она бы никогда не позволила себе посмотреть на другого мужчину. Она никогда не воспринимала бы свою семью как нечто само собой разумеющееся. Ни единой секунды.

Софи прижалась к Юрию.

– Все будет хорошо, – успокаивал он.

Она напряглась при этих словах.

А что, если не будет?

Дверь отделения неотложной хирургии открылась, и кто-то окликнул ее.

Это был Ангус. Впервые с того дня, когда она совершила большую ошибку, Софи не почувствовала себя виноватой при встрече с Ангусом, как будто то, что Лачлан пропал, сделало все остальное несущественным.

– Крис приходит в себя.

То, как Крис приходил в сознание, напоминало попытку выбраться из трясины, которая неохотно отпускает свою жертву. Сначала он услышал голоса находившихся вокруг него людей, затем застонал, собрался с силами и едва заметно пошевелил пальцами рук и ног и почувствовал жуткую головную боль. Казалось, на веки ему нанесли какой-то клей. Он не мог дышать носом, во рту все пересохло. Крис решил, что ему в кровь добавили что-то черное и мерзкое, что-то настолько ужасное, что не могло и не должно быть правдой.

Крис попытался поднять налитые свинцом веки и увидел заплаканное лицо Софи. Он почувствовал, как тошнотворный ужас по венам проникает ему прямо в сердце. – Ему удалось скрыться? – прохрипел Крис.

Софи разразилась рыданиями и бросилась ему на грудь. Крис попытался приподнять руку, чтобы обнять ее. Софи жива, и это уже хорошо. Крис поклялся себе, что сделает все возможное, чтобы так и было. Его жена была рядом с ним, и он ощущал ее прикосновения.

Но Лачлана не было с ними, и это было неправильно. Крис понимал, что пострадать должен был он, а не Лачлан. Ребенок должен находиться в безопасном месте – дома с Софи. Ведь Лачлан ни в чем не виновен. Лачлан не должен расплачиваться за ошибки других.

Софи спросила сквозь слезы:

– Ты что-нибудь помнишь?

Крис с трудом повернул голову. В палате находилось много людей, и все смотрели на него. Глория утирала слезы, рядом с ней стоял Ангус Арендсон в штатском и с тревогой смотрел на него, врачи и медсестры проверяли приборы у кровати Криса, а те, кто не был чем-то занят, тоже смотрели на него.

Дрожащей рукой он потянулся к ноющей ране на переносице.

– Я открыл дверь и увидел человека в черной трикотажной маске с прорезью для глаз.

Софи затаила дыхание.

– У него был пистолет. С глушителем.

Крис снова увидел перед глазами пистолет.

– Это все, что я помню.

– И ничего больше?

Он колебался.

Что говорить?

Что стоит рассказать, а что нет?

Что важнее?

Как лучше поступить?

Жилище Сильвии Моррис представляло собой полуразвалившийся низкий кирпичный дом на Херинг-роуд в Северном Райде. Первым подъехал Клинтон, за ним припарковался Дэннис. Элла осмотрела низкий забор, вытоптанный газон и заросший сад. Никаких признаков жизни, в то время как в соседних домах хотя бы занавески на окнах шевелились.

Они встретились на подъездной дорожке к дому Моррис. С Клинтоном и Тревисом было еще двое полицейских. Элла провела рукой по кобуре пистолета, а Дэннис спросил:

– Все готовы? – Все закивали головами. – Тогда приступим к делу.