Безумие полностью

– О, нет. В этом нет необходимости, – настаиваю я, приближаясь к нему. Чувствую себя слишком назойливой, мне хочется схватить его за руки и заставить прекратить расшибаться в лепешку ради меня.

– Я знаю, – отвечает он, подходит к своему шкафу и сдвигает вешалки, чтобы освободить место для моих вещей. Когда его не удовлетворяет количество освобожденного места, он снимает кучу вешалок с рубашками и бросает их на пол у шкафа. После чего с улыбкой на лице поворачивается ко мне.

– Серьезно, Адам. У Ди мои вещи просто стояли в сумках на полу. Ты же видел.

– И что? Здесь будет гораздо лучше.

Я делаю глубокий вдох.

– Слушай... Я очень ценю то, что ты делаешь для меня, но серьезно, ты не должен этого делать. На самом деле я не хочу, чтобы ты считал себя обязанным принимать меня или что-то в этом роде. То есть мы не так долго знаем друг друга для этого, и я не хочу быть обузой, хоть и знаю, что мне больше некуда пойти, но тем не менее, не хочу, чтобы ты себя чувствовал…

– Эй, – перебивает Адам, когда я едва не рву волосы на голове, – мы друзья, верно?

– Да, – отвечаю я, опасливо глядя на всё ещё открытые пустые ящики.

– А друзья помогают друг другу, верно?

Вынуждаю себя взглянуть ему в глаза.

– Да, но…

– Отлично, я хочу, чтобы ты жила со мной, – перебивает он, тепло улыбаясь. – И... ты должна помочь мне.

Я смеюсь и качаю головой.

– Я должна помочь тебе?

Он кивает, глуповатая улыбка расплывается на его лице.

– Знаешь, у меня, скорее всего, не получится вернуться в строй на оставшуюся часть семестра... верно?

– Ага.

– Это немало времени…

– Не так уж и много.

– Ты устанешь от меня.

– Ты устанешь от меня задолго до того, как я устану от тебя.

– Мы только познакомились.

– Мы уже два месяца знакомы.

– Ты сумасшедшая.

Адам сверкает своей жемчужно-белой улыбкой, и внезапно этого становится достаточно, чтобы убедить меня оставаться с ним столько, сколько он позволит. Я благодарю парня, и он обнимает меня, от чего все мои внутренности начинают плавиться, после чего уходит в гостиную, чтобы я могла закончить распаковывать вещи.

Когда Адам уходит, вместе с ним уходит чувство теплоты, и внезапно мне вновь становится до чертиков страшно. Я что, серьезно переезжаю к парню, с которым не встречаюсь, которого знаю меньше недели и который по чистой случайности оказался Адамом, черт возьми, Эверестом?

Я, скрепя сердце, заполняю его ящики своей одеждой. Складывать бюстгальтеры и трусики в его комод кажется сверх странным. Уставившись на белые стринги, лежащие на вершине кучи трусов в моем новом бельевом ящике, я практически на грани того, чтобы изменить свое решение. Я поспешно хватаю шелковую одежку и запихиваю на самое дно, прикрывая нижнее белье толстым слоем неинтересных носков.

Боже, это безумие! Мама едва ли одобрит это. По крайней мере, не думаю, что она... Понравится ли ей Адам? Папа... о Боже, папа, папа! Я на самом деле чувствую себя так, словно отправляю своих родителей в могилу?

– Ты в порядке? – тихо интересуется Шон, зайдя в комнату.

Я вздыхаю, чувствуя легкое головокружение и жар.

– Это странно, да? Пожалуйста, скажи мне, что я не единственная, кто считает это странным.

Шон присаживается на черное покрывало Адама, потирая колени руками.

– Это определенно странно.

– Спасибо! – я оборачиваюсь и начинаю вышагивать по комнате. – Адам ведет себя так, словно это нормально. Словно это не такое уж и важное событие, – тихо произношу я, после чего медленно закрываю дверь, нуждаясь в частной консультации самого здравомыслящего, из присутствующих здесь, человека.

– Ох, это важное событие, – подтверждает Шон. Он рассеянно уставился на стену, и я практически вижу, как крутятся шестеренки в его голове.

– Адам постоянно так делает? Наобум предлагает девушкам жить с ним?

Если это так, то, возможно, на самом деле всё не так уж и странно, как мне кажется. И тогда я, по крайней мере, смогу узнать у Шона, что произошло с теми девушками. Устал ли Адам от них? Выгнал ли?

Если он не всегда так поступает, то я, честно говоря, даже и не знаю, что с этим делать.

Шон отрицательно качает головой.

– Адам никогда не позволял девушке даже на ночь здесь остаться.

– Я ночевала здесь прошлой ночью…

– Я имею в виду до тебя, – исправляет он. – Адам никогда не позволял девушке остаться на ночь. До тебя.

Я некоторое время смотрю на него, пытаясь осознать сказанное.

– Никогда?

– Никогда, –  он закидывает ногу на кровать. – И теперь ты переезжаешь…

Когда дверь внезапно открывается, Адам смотрит на нас так, словно он мог чему-то помешать, а после интересуется, не сделал ли он это.

– Нет, – отвечаю я. – Просто…

Мне просто нужно было выудить информацию у твоего ближайшего друга. Не хочу доставлять неприятности Шону, но... мне нужно спросить.

– Адам, ты никогда прежде не позволял девушке оставаться здесь?

Он резко переводит взгляд на Шона, поднявшего руки в знак капитуляции.

– Прости, чувак. Роуэн спросила. Она вроде как паниковала.

Выражение лица Адама смягчается, когда он облокачивается на дверь.

– Ты паниковала?