Сложно ли сохранить рассудок, когда теряешь всё и сгораешь заживо? Сложно. И мы с Дашей не справились...Но трудности? Жизнь в сырой библиотеке среди руин? Жестокие улицы? Мы прошли через всё.Вот только холод... Стоп. Мы что, в аду?Если это ад, то здесь даже неплохо. Разве что сейчас придётся с сеструхой забить палками вон того гоблина...
— С новым годом! — закричали мы с Дашей и захлопали в ладошки, а в небе такой салют был! Прям волшебный! Хотя почему прям? Он и есть волшебный.
Тысячи лучших магов Российской Империи соревновались в том, кто создаст самый красивый салют. Победитель получит награду от самого Императора!
— Ва-а-ах! — Дашка указывала рукой на огромный разноцветный бутон в небесах. Он медленно распускался, и от него во все стороны разлетались магические цветные сферы. — Красота-то какая…
— Согласен…
Мы с восторгом в глазах смотрели на это, и, когда любуешься такой красотой, жизнь кажется не такой уж и плохой…
— Андрюша, Дашенька… замёрзнете! Возвращайтесь, — издали раздался немного хриплый голос бабули.
— Ба, нормально всё. Нам не холодно. Да, Даш? Хех, Дадаша.
— Да, Андрюша, Дандрюша, — ответила мне эта зараза.
А сидели мы на большом камне, укутавшись в два слоя древним прожжённым пледом. Мы прижимались друг к другу, чтобы сохранить тепло. Изо рта шёл пар, а в дыры одежды и пледа проникал мороз. Но даже так, мы были счастливы.
Пусть у нас и тяжёлая жизнь. Пусть мы нищие. Пусть уродливые из-за ожогов по всему телу. Но зато мы живы и счастливы.
— Что? — спросила улыбающаяся мне девочка.
Даша — моя сводная четырнадцатилетняя сестра, а также ровесница. У неё были зелёные глаза, но левая половина лица плотно закрыта волосами.
— Счастлив я, — улыбнулся ей в ответ.
— И… я… — слегка вздрогнув и раскрасневшись, ответила Даша.
Мы продолжили смотреть на небо, не обращая внимания на холод, который пробирал до самых костей. А красота всё не заканчивалась и не заканчивалась. Но когда у нас уже задрожали зубы от холода, пришлось закругляться.
С неохотой, но мы с Дашей, держась за синие от холода пальцы, вернулись в дом. Ну как дом… сперва мы две минуты шли через обломки сожжённого здания.
Всюду поваленные балки, камни, а ещё статуя гордого воина. У неё нет головы и левой руки, так что мы зовём его Правиком. У него ведь есть правая рука.
Пройдя мимо Правика, мы дошли каменного крыла этой некогда величественной резиденции. Открыв простую деревянную дверь, утеплённую всяким мусором, мы вошли в холодное помещение, ранее бывшее библиотекой.
— Бр-р-р-р-р! — вздрогнула Даша, оказавшись внутри.
— Похоже, бабуля забыла добавить книг в печь… — вздохнул я. Здесь было темно… очень темно и холодно. Так что я пошире открыл дверь. Всё равно здесь ничуть не теплее, чем на улице. А так хоть свет от фейерверков.
— Ищем спички! — заявил я и бросился во тьму. — Кто первый, тот и победил!
— Эй! Куда побежал! — завозмущалась Даша и побежала за мной. Но так хоть согреемся.
— Ай… — я споткнулся обо что-то и больно упал, а ко мне тут же подбежала Даша.
— Ты цел? — она помогла мне подняться, но я её почти не видел.
— Да… Обо что-то споткнулся… О! Спички нашёл! Тут на полу лежали!
— Жулик! — возмутилась Даша и ткнула мне меж рёбер. Как будто ножом пырнули! Ух как больно…
Но я мужчина! Я всё стерпел. И дойдя до камина, а путь к нему я найду даже на ощупь, нашёл рядом лежавшие книги и зажёг спичку. Аккуратно, как мы это делали не один раз и… Погасла. Блин, но бывает и такое. Вот только…
— Последняя спичка… — сказал я Даше.
— Я верю в тебя, Андрюш… Верю… — ласково сказала сестра и… зажглась! А от неё загорелся и лист бумаги!
— Фу-у-у-ух… — я облегчённо выдохнул и начал растапливать камин, бросая туда листки из книг. Затем немного обломков древесины и всякое-разное.
— Пойду дверь закрою! — Дашка вскочила на ноги, но… — Ой… Андрюш…
— Что? Ой… — я обернулся и подошёл к сестре, а там лежала бабушка… Оказывается это об неё я споткнулся.
— Спасибо тебе, баб Жень, — сказала сестра.
— Да, баб Жень, спасибо тебе. Ты подарила нам счастливое детство, — добавил я.
Мы с Дашей улыбались, но из глаз рекой текли слёзы. Теперь мы остались одни в этом мире. А бабушка… Она прожила куда дольше, чем должна была. Как она любила говорить: «Держусь на одних волевых!».
Обняв сестру, позволил ей наплакаться, а затем мы позаботились о пламени, дабы оно не погасло, и пошли хоронить Ба. Было холодно, и инструментов нет, но мы сделали, что могли, используя подручные средства. Вот только…
— Апчхи!
— Будь здорова.
— Спасибо…
Мы сидели у камина и тряслись от холода, который не мог разогнать даже огонь. Слишком уж сильно мы замёрзли, когда копали могилу… А потом мы уснули. Вот только, когда я проснулся, уже было настолько холодно, что не удалось поднять даже руку… Всё?.. Теперь наша очередь?
С трудом перевернув своё тело, сперва вздрогнул, а затем улыбнулся. Хорошо, что я уйду последним. Не хочу, чтобы она видела, как я умираю… Прощай, Даша…
Я закрыл глаза, но тут же открыл их.
— Больно, блин! — воскликнул я, потирая ноющий бок. — А? А где мы?
— В аду, где же ещё, — улыбнулась мне сестра. Живая… И я живой…
— В смысле в аду? Мы ни разу не согрешили. Нам положен рай! — возмутился я, строго смотря на черноволосую заразу.
— Ну… видимо, нет, — пожала она плечами и указала в сторону двери.
