Все вокруг превратилось в жуткую картину, стоило ей закрыть глаза — в голове у нее появлялись недавние образы, плохие воспоминания и его жестокое лицо, когда он пытался причинить кому-то боль. В безмолвной полутьме она видела непонятные тени, преследующие ее, но это были лишь тени, которые совершенно никак не влияли на нее. Все это было лишь в ее голове.
Остановившись, она открыла бутылку яблочного сидра и залпом выпила почти половину, мгновенно почувствовав себя еще лучше. Не медля, она снова начала играть, и запела уже громче, настойчивее и жестче — в ее голосе слышна была та ненависть, которую она долгое время держала в себе и не показывала никому, кроме Велимонта.
Изнутри у нее наружу пробивалось нечто новое и безбашенное — то, что она сдерживала долгое время. Наверное, она скучала по временам, когда у нее еще была группа, по редким концертам и репетициям, и поэтому могла теперь выпустить эмоции, ведь она не пела вот так уже около двух лет.
Постепенно запал на пение и прослушивание медляков у нее поубавился, и в голову ударил алкоголь, подбивая ее на всякую чертовщину, но пока она сдерживала себя, не привыкнув еще к такому состоянию. Окончательно разочаровавшись в выборе песни, она, отложив гитару, спрыгнула со сцены и решительно направилась к пульту.
— Что это я?.. Совсем раскисла… Надо что-нибудь повеселее! И, да, где еще выпивка?..
---------------------Violent Femmes — Add It Up---------------------------------
Выбрав песню, Лорен снова залезла на сцену и запела в микрофон, уже немного веселее. В тишине подвала тут же раздались звонкие голоса ее и исполнителя песни. В ожидании завязки, девушка закрыла глаза и запрокинула голову, встав прямо под светом софитов, падающим на сцену. Она крепко схватилась за микрофон, сведя брови к переносице, и по коже у нее побежали мурашки, от чего она запрокинула голову еще дальше и застыла в ожидании продолжения.
Как только началась музыка, она уже не смогла остановиться. Схватив со сцены бутылку яблочного сидра, она снова взахлеб начала пить его, подпевая в микрофон так громко — что, скорее всего, услышал уже весь штаб. Прыгая на месте и мотая волосами из стороны в сторону, она довольно улыбалась и пела так, будто ничего ей больше в жизни и не нужно.
Заметив, что бутылка уже опустела, она тут же подбежала за еще одной, нашла ее в баре и ловко подскочила к микрофону, продолжая петь и безумствовать. Тут же она нашарила в заднем кармане пачку сигарет, которую взяла с собой и закурила снова, пуская дым со сцены и издавая радостные звуки, крича на весь подвал.
Теперь в ней бушевала бесконечная энергия, которую она слишком долго сдерживала. Она была похожа на настоящую отвязную рокершу, которая ничего не боится и просто поет в свое удовольствие. Она взяла микрофон со стойки и уже прыгала по сцене, то запрокидывая голову, то опуская ее вниз, закрывая свое лицо волосами — то вдруг садилась на колени и пела во весь голос сумасшедшие слова песни.
Она и не заметила, как в подвал повалили люди: ее друзья и остальные маги — все всполошились, внезапно услышав ее пение из подвала после стольких дней молчания и одиночества. Весь штаб будто замолк на это время вместе с ней, переживая и свои проблемы, и проблемы, которые устроил Велимонт. Все уже почти забыли о войне, будто ее и не было, потому что больше никто не воевал друг с другом — теперь все прятались от Велимонта, разгуливающего беспечно по улицам города и пугающего жителей.
Через пару минут Лорен все-таки поняла, что уже находится не одна в подвале, но это только больше раззадорило ее, и она начала еще больше мотать головой и прыгать по сцене, и в тот же момент опустошила уже вторую бутылку. Пачку сигарет она, забывшись, выронила из кармана и та валялась уже где-то в стороне, как и две пустые бутылки яблочного сидра. Лорен уже было плевать на все — пускай смотрят. Она, наконец, дала волю своим чувствам — еще немного, и этого будет достаточно, чтобы она смогла окончательно прийти в себя.
Она могла больше не сдерживаться и ничего не бояться — все они здесь понимали ее в каком-то смысле. Вон там, впереди, пораженно вытаращив на нее глаза, стояли Дино, Эффи и Дэни, а Ванька, стоявший чуть позади, улыбался и качал головой. Лорен, показывая им всем язык, немного изменила голос, чтобы он был немного похож на голос исполнителя, и теперь всем даже стало немного смешно от того, как она пародировала его.
Балор с Кэтрин, подоспев чуть позже, обеспокоенно наблюдали за ней, переглядываясь — Кэтрин казалось, что что-то тут не так. Ей было знакомо это состояние — когда еще чуть-чуть, и ты сорвешься, и все полетит к чертям. И, ладно бы, если бы Лорен была обычным человеком, но она не была просто человеком — она была банши.
