Пьер. Театра «Водевиль» больше нет. Он остался вам верен.
Безумная. Я ни разу больше не сворачивала на улицу Бизе, потому что свернула туда под руку с тобой в тот вечер, когда мы возвращались с «Денизы». Я теперь обхожу площадь Соединенных Штатов. Зимой, когда мороз, это тяжело. Я всегда несколько раз падаю.
Пьер. Орели, дорогая, прости!
Безумная. Нет, не прощу! Ты водил Жоржетту всюду, куда мы ходили вместе с тобой, – в кабачок Бюлье, на ипподром. Ты водил ее в Галерею машин смотреть портрет Мак-Магона на хромированной стали!
Пьер. Уверяю вас…
Безумная. Не надо уверять! Ты заказывал ей визитные карточки у Стерна. Покупал ей шоколадные конфеты у Гуаша. И от всего этого ничего не осталось, так ведь? А у меня сохранились все мои карточки. Кроме тех, что я послала генералу Буланже. У меня сохранилось еще двенадцать шоколадных конфет. Нет, я тебя никогда прощу.
Пьер. Я же любил вас, Орели.
Безумная. Любил? Разве ты тоже умер?
Пьер. Я люблю вас, Орели.
Безумная. В этом я уверена. Ты меня любишь. Это утешило меня, когда ты ушел. Он в объятиях Жоржетты в Бюлье, но любит меня. Ходит на «Денизу» с Жоржеттой, но любит меня. А ее ты не любил, это ясно. Я никогда не верила тем, кто рассказывал, что она ушла от тебя с ортопедистом. Ты ее не любил – значит, она осталась с тобой. А когда она якобы снова вернулась и потом еще раз ушла, с землемером, я и этому не поверила. Ты от нее никогда не избавишься, Адольф Берто: ты же ее не любишь… Это будет твоей карой.
Пьер. Не забывайте меня. Любите меня.
Безумная. А теперь прощай… Я знаю то, что хотела знать. Передай мои руки маленькому Пьеру. Вчера я держала их. Сегодня его черед. Уходи!
А, это вы, Пьер? Тем лучше! Он ушел?
Пьер. Да, сударыня.
Безумная. Я даже не слышала, как он ушел. Уходить – это он умеет… Боже, мое боа!
Пьер. Я обнаружил его в зеркальном шкафу, сударыня.
Безумная. Сумку для покупок из сиреневого плюша тоже?
Пьер. Да, сударыня.
Безумная. И шкатулочку для рукоделия?
Пьер. Нет, сударыня.
Безумная. Они боятся, Пьер. Они дрожат от страха. Они возвращают мне все, что украли! Я никогда не открываю зеркальный шкаф – не хочу глядеть на себя, старуху, но я сквозь зеркало вижу все, что в нем находится. Еще вчера там ничего не было. Они решили меня умиротворить. Но как неумело! Больше всего я дорожу шкатулочкой – они украли ее у меня еще в детстве… Вы уверены, что ее не вернули?
Пьер. Как она выглядит?
Безумная. Зеленая картонная коробка для бус и канвы, обшитая золотым сутажом, с готическими окошечками из узорчатой бумаги. Я получила ее в подарок к Рождеству, когда мне было всего семь лет, и они украли ее у меня на следующий же день. Я плакала, пока мне не исполнилось восемь.
Пьер. В шкафу ее нет, сударыня.
Безумная. Наперсток был позолоченный. Я поклялась, что у меня никогда не будет другого. Взгляните на мои бедные пальцы!
Пьер. Наперстка тоже нет.
Безумная. Очень этому рада. Теперь у меня полностью развязаны руки. Благодарю за боа, Пьер. Дайте-ка мне его. Они должны видеть его на моих плечах. Пусть думают, что это настоящее боа.
Ирма. Они тут, графиня! Целая процессия! Вся улица заполнена ими.
Безумная. Оставьте меня одну, Пьер. Мне нечего бояться. Ирма, ты подлила в графин керосину?
Ирма. Да, графиня, и, как вы велели, скажу им, что вы глухая.
Ирма
Графиня туга на ухо, господа. Говорите погромче.
Председатель. Благодарим за приглашение, сударыня.
Один из председателей. Старуха глуха. Кричи.
Председатель
Безумная. Мне тоже.
Председатель
Безумная. А что это? Я не вижу без очков.
Председатель
Безумная. Прекрасно.
Один из председателей. Что вы сунули ей на подпись?