Безумная мудрость полностью

Труды и раздумья Платона заслуживают восхищения, так как они ознаменовали собой расцвет абстрактной человеческой мысли. Возражения появляются в тот момент, ког — [112] да Платон начинает настаивать на том, что разум является единственным и самым надежным средством выяснения истины. Без сомнений, культ разума позволил Западу добиться поразительных результатов в области науки и техники и достичь невиданных высот в сфере материального благосостояния. Однако он же привел к тому, что рассудок западного человека оказался оторванным от телесного начала, а сам человек — отрезанным от окружающего его мира. Большинство учителей безумной мудрости дали бы голову на отсечение, доказывая, что философия Платона — это дорога, которая ведет нас к неминуемым мучениям, а возможно, и к полному краху. Если мы действительно придем к самоуничтожению, нашими последними словами могут стать следующие: «Так повелел нам Разум».

Может показаться, что Бог и Разум несовместимы друг с другом — каждый правит своим миром. Однако многие западные философы в течение веков продолжали верить одновременно и в Бога, и в Разум. Некоторые из них, стремясь как–то разрешить это противоречие, взялись за почти невозможную задачу — «доказать» существование Бога при помощи логической аргументации.

В философских трудах большинство утверждений и требующих разрешения вопросов не являются ложными — они лишены смысла.

Людвиг Витгенштейн

Так например, Рене Декарт, основоположник современной философии, живший в XVII веке, попытался было доказать существование Бога, но посчитал, что правильней будет доказать сначала собственное существование. Он сделал вывод, что он существует постольку, поскольку может помыслить, что он существует. Если бы он не суще — [113] ствовал, он бы не мог помыслить себя существующим. Далее он доказал существование внешнего мира, ибо, если бы тот не существовал, он бы не смог помыслить и его также.

…если объективная реальность любой из моих идей столь несомненна, что я не могу считать себя ее причиной, то отсюда с неизбежностью следует, что я в мире не один и что в нем аналогичным образом существует какой–то иной объект, который и является причиной этой идеи. Если бы у меня не возникали идеи подобного рода, у меня бы не было достаточных оснований для того, чтобы быть уверенным в существовании чего–либо, отличного от меня

.

В этом месте какой–нибудь дзэнский учитель стукнул бы Декарта своим посохом, чтобы подтвердить тем самым существование объектов, отличных от Декарта и его идей.

Однако дзэнский учитель, пожалуй, не переубедил бы Декарта, поскольку далее тот переходит к своей основной идее: доказательству того, что существует также и Бог.

Единственная идея, которую осталось обсудить, — это идея Бога. Есть ли в этой идее что–либо, что нельзя рассматривать как исходящее из меня? Под именем «Бог» я разумею существо, которое бесконечно, неизменно, ни от чего не зависимо, всеведуще, всемогуще и посредством которого я сам и все прочие объекты, если таковые имеют место, были созданы. Все эти признаки настолько значительны и настолько впечатляющи, что чем внимательнее я их изучаю, тем менее вероятным мне кажется, что они могут исходить из меня одного. Таким образом, в свете всего только что сказанного не остается ничего иного, как заключить, что Бог существует.

Осанна! Мы уверовали. Конечно, при условии, что мы верим в разум Декарта не меньше, чем он сам в него верил. Декарта отличала непоколебимая вера в собственные идеи, точь–в–точь как Платона, и все, о чем бы он ни помыслил, должно было именно таким и быть. Но в аргументах Декарта можно легко обнаружить слабое место. Его идеи доказывают лишь собственное существование, а вовсе не су — [114] ществование того, к чему они относятся. Декарт полагал, что его идея Бога должна исходить из Бога, на самом же деле его ум, скорее всего, молился лишь самому себе.