- В этом нет ничего удивительного, ваш отец был известным адвокатом, а позже - героем войны. Несомненно, вы должны понимать, что в таком маленьком городке, как Пилгрим-Лейк, ваша семья была очень известной и уважаемой, в то время как моя... в общем, мы принадлежали совсем к другому слою общества. Вероятно, поэтому вы не вспомнили меня. Надеюсь, вы извините меня, мистер Николсон, но я должен признаться в том, что пережил школьное увлечение вашей женой, когда мы были ещё детьми.
- Правда? - сказала Алексис. - Извините, но я не могу вас вспомнить.
- Ну конечно. Вы даже не замечали моего существования. В вас были влюблены многие мальчишки. Вы не смотрели в нашу сторону. Должно быть, мы казались вам слишком простоватыми.
Иэн был доволен, что его жена уже в таком раннем возрасте являлась объектом мужского восхищения. Ему также понравилась причина этого: высокое социальное положение её семьи.
- Я даже помню вашу мать, - продолжил Харри. - От неё всегда пахло духами. Она периодически сама заглядывала в наш магазин. Неизменно покупала самое дорогое мясо и отборные деликатесы - лучшее, что мы могли предложить. Она была настоящей леди, но мы редко имели удовольствие обслуживать её, потому что, как правило, покупками занималась ваша экономка.
- Ваш магазин? - сказала Алексис.
- "Универсальный магазин Маринго" в Пилгрим-Лейке. Он принадлежал моей семье.
Алексис удостоила его покровительственной улыбки.
- Конечно. Теперь я знаю, кто вы такой. Вы иногда доставляли нам бакалейные товары на вашем велосипеде.
- Верно. Я часто привозил вам продукты домой, пока ваша мать не умерла так внезапно. - Лицо Харри стало печальным. - То, что она скончалась в таком раннем возрасте, потрясло нас всех. Вам, вероятно, было лет одиннадцать, когда это случилось.
- Двенадцать.
- А потом вы исчезли из Пилгрим-Лейка. Внезапно. Ходили слухи, что вас отправили учиться в Европу. Это правда?
- Да. В Швейцарию.
- Дорогая, - вставил Иэн, - ты должна быть польщена тем, что даже маленькой девочкой произвела такое неизгладимое впечатление на мистера Маринго. Это должно быть весьма лестным.
- Да. - Алексис снова превратилась в ледышку. - Однако, по правде говоря, я бы хотела оставить эту тему. Все происходило так давно. Воспоминания о прошлом причиняют мне боль.
- Конечно, конечно, - торопливо согласился Харри. - Как глупо с моей стороны было заговорить об этом. Наверно, я потерял контроль над собой, услышав, что вы родом из моего городка. Извините меня за бестактность, миссис Николсон.
Алексис ответила ему величественным кивком, потом обвела зал нетерпеливым, раздраженным взглядом, и Иэн внезапно пожалел этого славного мистера Маринго, оказавшегося в неловком положении. Этому парню явно здорово досталось в жизни, да ещё с самого детства. Иметь жену-инвалида небольшое удовольствие, как бы сильно он ни любил её. Иэн увидел, что Маринго сжал своими пальцами обтянутую перчаткой руку жены и начал нежно массировать её, потом поцеловал женщину в лоб и спросил, не хочет ли она ещё виски.
- С удовольствием, - ответила миссис Маринго. - Спасибо, дорогой.
- Твое желание...
Взаимная искренняя преданность этой пары не может не трогать, с легким недоумением подумал Иэн. Подобная близость оставалась для него непонятной, хоть он по-своему и любил Алексис. Его чувства были плотскими, а не романтическими. Фетишистскими, а не духовными. Он, как и все английские мужчины, имел чувственные потребности и удовлетворял их, когда ему хотелось. Например, вскоре после женитьбы на Алексис он завел восхитительную связь со своей французской секретаршей, Мишель. Единственная ошибка заключалась в том, что он выложил все Алексис (да ещё с пикантными подробностями).
"Она делает минет лучше, чем ты, - сказал он тогда жене. - Она позволяет мне перед сексом прикреплять к грудям насос для откачки молока, который используют кормящие матери. Благодаря этому размер её бюста увеличивается с тридцать четвертого до тридцать шестого. Она не такая плоскогрудая, как ты."
"Она сбривает волосы с лобка, набивает ими трубку и курит её. Потом проделывает то же самое с моими волосами."
"Она перевязывает мой член старым школьным галстуком и заставляет меня терпеть целый час, а сама тем временем сжимает мои яйца и бьет их длинной тростью. Я получаю огромное наслаждение. Она садится на меня верхом и хлещет палкой по моим ягодицам, пока на них не появится кровь. Я кончаю три раза."
После Мишель он звонил по различным газетным объявлениям, написанным эзоповым языком - особенно часто по тем, где упоминалась порка.
Он рассказывал Алексис и об этом. Она не простила его.
- Папа. - Джинна потянула отца за рукав, как делала в детстве, требуя внимания. - Ты не услышал ни одного произнесенного нами слова. Мистер и миссис Маринго тоже остановились в "Энгадине". Правда, это здорово?
