Потом я побежала через холодный, многолюдный вестибюль навстречу яркому альпийскому солнцу. Впереди маячил счастливый финал.
ЧАСТЬ 4
ЛОНДОН - 1975
32
Как всегда после короткого отсутствия, я нашла Лондон очаровательным.
Я люблю улицу, на которой мы живем, с её тихими, самодовольными магазинами и ненавязчиво-респектабельным обликом. Неважно, что вы покупаете - вазу эпохи Мин в ближайшей антикварной лавке ( название которой указано на витрине) или сэндвич с сыром и помидором в "суперсаме". В любом случае ваша покупка освящена одной и той же печатью одобрения. Вам молчаливо дают понять, что вы сделали правильный выбор. Возможно, больше всего меня восхищает в Лондоне эта его черта: тонкое высокомерие.
Лондону действительно нет дела до того, что вы о нем думаете. Если Сент-Мориц - это восхитительный павлин с ярким распущенным хвостом, требующий, чтобы его заметили, и возмущающийся невниманием, то Лондон - это невозмутимый изящный чистокровный жеребец, абсолютно уверенный в том, что он завоюет первый приз в Эскоте, и поэтому не нуждающийся в праздном узнавании.
- Учти, - сказал Иэн перед отъездом в Сити, - Лондону две тысячи лет, а Сент-Мориц - младенец, которому исполнилось сто десять лет. Этим отчасти объясняется разница в атмосфере. Возраст... Хммм. Сент-Мориц... Он напомнил мне о довольно интересном мистере Маринго.
Он помолчал, и я ощутила, что мое сердце готово вырваться из груди.
- Почему бы тебе не пригласить эту пару на обед на следующей неделе? Например, в среду. По-моему, в этот вечер по ТВ нечего смотреть.
- Я позвоню и узнаю, свободны ли они. - Мне удалось ответить мужу совершенно нормальным голосом.
- Хорошо.
Иэн поцеловал меня в щеку, пожелал мне приятного дня (не спросив, чем я собираюсь заняться), и спокойно, неторопливо удалился. Мой муж отражает ритм города, в котором мы живем. Именно в таком ритме, в этой спокойной атмосфере я сейчас нуждаюсь больше всего на свете, потому что никогда в жизни не испытывала столь сильного волнения.
Когда? Где? Каким образом?
Эти вопросы крутились в моем сознании, пока я занималась будничными делами, ожидая того времени, когда будет удобно сделать телефонный звонок. Когда, где, каким образом я убью Сару? Я ломала над этим голову, принимая ванну, одеваясь, делая макияж, обсуждая с нашей домработницей миссис Кук обеденное меню на ближайшие дни.
Я чувствовала, что если бы те же вопросы и сомнения мучили меня в каком-нибудь нервном, торопливом городе вроде Нью-Йорка или Рима, мои страхи отразились бы на моем лице, а руки начали бы дрожать. Но прожив в английской столице шестнадцать лет, я научилась не хуже коренных лондонцев сохранять внешнее спокойствие в моменты волнения и паники.
Часы показывали десять утра, за окном моросил хмурый январский дождь. В квартиру проникал тусклый свет. В четыре тридцать снова начнет темнеть. Я помню ослепительное солнце Сент-Морица, нежно-голубое небо, свежий горный воздух, и мне трудно поверить в то, что все это существует на нашей планете, что другие люди наслаждаются этим в данную минуту. Я бы не думала о Сент-Морице, если бы не Харри и новый пакт, заключенный нами на склоне Саластрейнса о нашем превращении в летних людей.
По-прежнему волнуясь, я взяла телефонную трубку и набрала гилфордский номер, который мне дала Сара. После нескольких гудков я услышала голос Харри.
- Алло.
Я почему-то предполагала, что мне ответит Сара, и растерялась, услышав брата.
- Алло, - наконец произнесла я, едва сдерживая переполнявшую меня нежность. - Это Алексис Николсон. Как вы поживаете?
- Отлично. Просто отлично. Рад вас слышать.
Я поняла, что Сара находится где-то рядом, и он не может говорить свободно.
- Я звоню, чтобы пригласить вас и Сару на обед на следующей неделе. В среду, если вам это удобно.
- Одну минуту. - Через мгновение он снова заговорил - очевидно, посоветовавшись с Сарой. - Среда нам прекрасно подходит. Мы очень рады. В какое время?
- В семь. Это вас устроит?
- Вполне, - сказал Харри. - Буду ждать с нетерпением. Можно ещё раз записать ваш адрес?
Будто он не хранился в его сердце. Но мы совершили весь ритуал, потому что нас слушала Сара - Сара, которую мне скоро придется убить и которую я сейчас так вежливо приглашала на обед. Убийцами рождаются или становятся? - спросила себя я, говоря Харри, что мы тоже с нетерпением ждем встречи. Но прежде чем я успела обдумать этот вопрос, мне пришлось попрощаться и занести приглашение в красный кожаный ежедневник, пометив запись звездочкой, чтобы напомнить Иэну продублировать её в своем календаре. О, мы весьма организованные люди.
Я удивилась, увидев перед собой собственную фамилию - Маринго. Ощутила острую боль утраты. Сара украла мою фамилию, выйдя замуж за Харри. Более того, я утратила свое прошлое, сказав Иэну, что моя девичья фамилия Стормс. Мне всегда казалось несущественным, какую фамилия я ношу, но сейчас это вдруг стало для меня исключительно важным. Убив Сару, я не только верну себе Харри, изначально принадлежавшего мне на законном основании, но и вновь обрету то, что было моим в ещё большей степени: мою фамилию.
