Иэн кивнул, когда Харри назвал фамилию портного, ателье которого находилось на Сэвил-Роу, неподалеку от нашего дома. Это был тот самый портной, которым Харри пользовался в прошлом как предлогом, чтобы оставить Сару у её отца в Суррее и встретиться со мной в одной из гостиниц.
Пользуясь своим особым кодом, Харри просил меня увидеться с ним в понедельник. Но в каком отеле? В какое время? Под какой фамилией мне надо зарегистрироваться? Надо набраться терпения и подождать, сказала я себе, пытаясь справиться с волнением. Несомненно, Харри продумал эти детали. Меня охватило огромное чувство облегчения, я буквально ожила.
Когда мы вернулись в гостиную, Харри пересадил Сару на диван, закрыл её бедра и ноги длинной меховой накидкой. Он производил впечатление преданнейшего из мужей. Кто смог бы догадаться, что он тайно планирует избавиться от женщины, за которой так заботливо ухаживает? Я поставила пластинку с Девятой симфонией Бетховена и подождала, когда Иэн подаст кофе - он всегда брал эту обязанность на себя. Неожиданно вместо него в комнату вошла Джинна, удивив нас всех.
- Добрый вечер, - сказала она, улыбаясь во весь рот. - Я вас испугала? Вы не слышали, как я хлопнула дверью? Или Людвиг заглушил все остальные звуки? Алексис вечно жалуется, что я произвожу много шума.
Казалось, что она пребывает в исключительно хорошем настроении. Она и выглядела превосходно в кружевном желтом свитере, берете такого же цвета и узких синих джинсах. Как настоящая француженка, подумала я, вспомнив о её галльском происхождении. Полетт гордилась бы дочерью, если бы могла видеть её сейчас.
- Ты не издала ни звука, - сказала я.
- Невероятно. Должно быть, я исправляюсь.
Она подобающим образом поздоровалась с четой Маринго, плюхнулась на обитое бархатом кресло и спросила:
- А где папа? Он спрятался?
- Я здесь, дорогая.
Иэн остановился в дверях, держа в руках серебряный поднос с четырьмя чашечками для кофе. Только одна моя чашечка была заранее наполнена "Хэгом". Также на подносе стоял уотрерфордский графин, в который Иэн, должно быть, налил свой любимый коньяк.
- А для меня нет кофе? - спросила Джинна.
- Мы не ждали тебя так рано. - Иэн посмотрел на висевшие над камином часы - они показывали половину десятого. - Как продвигаются твои занятия?
- Великолепно, - ответила Джинна и захихикала, что было непохоже на нее.
- Ты сегодня в отличном настроении, - сказал Иэн.
Она пожала плечами.
- Почему мне не быть в отличном настроении? Вечер прошел очень продуктивно.
- Ты, должно быть, получаешь удовольствие от учебы, - ледяным тоном произнесла Сара, напомнив мне о том, как она невзлюбила Джинну в Сент-Морице, как ревновала из-за нее. - Какова твоя основная специальность?
- Французский язык. И испанский как второй.
- И все же я думаю, что тебе следовало выбрать немецкий вместо испанского, - сказал Иэн, наливая Саре кофе в чашечку, которую он поставил перед ней на низкий стеклянный столик. - Впрочем, не будем об этом.
- После четырех лет, проведенных в Гстааде, я до конца жизни буду сыта немецким, - сказала Джинна.
- Это уж точно, - согласилась я, добавив, как и Сара, две ложечки сахара в мой кофе. Я чувствовала, что Харри смотрит на меня.
- Я вижу, вы обходитесь без вашего обычного снотворного порошка, сказал он. - Значит ли это, что теперь ваш сон наладился?
- Напротив, я сплю ещё хуже, - честно призналась я.
Я думала о том, что Джинна не похожа на самую себя. Она была радостной, возбужденной. Мне трудно было понять, почему она так ликовала после вечера, потраченного на занятия в обществе подруги. У Джинны всегда было не слишком много подруг.
- Иэн боится, что у меня образуется зависимость от барбитуратов, сказала я. - Он назначил себя домашним фельдшером.
- Я сам предпочитаю обходиться без лекарств, - смущенно вставил Иэн.
- Мой муж пытается перевоспитать меня, уменьшая дозу. Верно, дорогой?
- Пожалуй, да.
Я поднесла чашечку с "Хэгом" к моим губам. Из-за сахара я почти не ощущала привкуса снотворного, но знала, что даже если бы Иэн утроил обычную дозу, все равно я не смогла бы сегодня заснуть. Я не волновалась так с того последнего утра в Сент-Морице, когда мы с Харри провели наедине несколько памятных мгновений в вестибюле "Энгадина".
"Здесь холодно, слишком холодно, - сказал он тогда. - Это не наш климат. Мы станем летними людьми. Никогда не забывай об этом, Алексис."
Я не забыла. Я хотела одного - знать, когда мы приступим к делу.
Выпив несколько порций коньяка и послушав Бетховена, мы завершили вечер. Пожелали доброй ночи нашим гостям. Джинна уже ушла спать наверх. Харри поблагодарил меня за чудесный обед, мы обменялись рукопожатиями, и я почувствовала, что он сунул мне в руку клочок бумаги. Я улыбнулась и быстро сунула руки в карманы моего костюма из джерси.
33
Харри потребовалось тридцать семь минут, чтобы добраться из его величественного гилфордского дома в убогую лондонскую гостиницу.
