— Терпимо, — скидывает в корзину пару пачек сухариков.
— Поступила куда?
— В геологоразведочный. Хотела на химфак, как ты понимаешь, но тройка подкосила всё, — сконструированная модель улыбки получается искренней, несмотря на всю натянутость шутки. — Женился? — косится на кольцо; отвести взгляд довольно сложно.
— Так точно. Она сейчас выбирает овощи.
Кислород твёрдый на подходе к губам; проглотить этот формальдегид не получится. Она кислородно обезвожена на десять секунд.
— Ты с кем-то сейчас встречаешься?
— Только с братом, — ей хочется, чтобы он неправильно истолковал её слова; хочется напроситься на инцест в его глазах.
— Всегда подозревал, что у Вас сильнейшая связь, — Мирон Дмитриевич играет в поддавки.
— Ну, прощай, — подбирает с пола корзинку и идёт к брату, везущего тележку по центральной линии.
Влада знает, что Мирон смотрит. Влада просовывает язык между зубов Данилы; Влада обсасывает губами его язык. В Дане водки шестьдесят пять процентов, поэтому он отвечает с дурным напором. И дай им Бог, чтобы в магазине не оказалось знакомых.
«Ты безумна, так же, как и полгода назад»
«Почему ты женился?»
«Иначе бы я сошёл с ума»
«Ты её любишь?»
«Я весь извертелся, чтобы тебя не любить. Она просто забрала часть тебя»
В автомобиле Влада захлёбывается слезами. И бритые виски не повод не рыдать.
Где-то в непрочтённых: «Я скучаю. Ты снова стала целой, блядь. Может, хватит, а?».
***
— Ты видел жену Мирона? — спрашивает Влада в треугольные скулы Петьки.
— Опять хочешь вернуться к старым баранам, Владик? — Никонов раскуривает сигарету. — Конечно, видел.
— Красивая?
— Твоя полная противоположность.
— Похожа, наверное, на мать Катерины…
— Она и есть мать Кати, — всплеск нагретой крови разрывает кожу Влады. — Знаешь, как она была счастлива? Если однажды тебе приспичит обратно прыгнуть в койку к Мирону, то будь осторожна — попадёшься моей жене, она не оставит тебя в живых.
— Это пиздец, Петь.
— Это жизнь.
***
«Мать Кати? Как ловко!»
«Так получилось»
«Организуем секс втроём?»
«Уймись»
***
В начале сентября у Петьки рождается сын.
Три кило.
Кирилл Петрович.
Влада присылает поздравительное смс в их стиле: «Пусть скулы и татуировки в тебя, а в Катерину ничего».
И вообще пошла она нахуй (из неотправленного).
В ответ три электронные улыбки и «счастлив».
========== Часть XII. ==========
Катерина звонит в середине октября.
— Владик, ты только не откажи, если она позвонит, — Петька застыл в её сентябре заботливым отцом с татуировкой (всё-таки Джокер с коляской) на правой лопатке.
Кирилл Петрович.
Октябрь покрыт сухой, старой краской. Он весь рассыпан. Город болен ангиной; водостокам всё сложно сглатывать и переваривать лужи.
Влада не отказывает приехать к шести часам вечера в квартиру Мирона Дмитриевича, чтобы посидеть с сыном Петьки.
Она опоясывает шею шарфом Дани, влезает в старые ненужные джинсы (дети… кто их знает), стучит «мужскими» ботинками по паркету. Взгляд выхватывает напоследок нити лесок под потолком. Они голые, без фотографий, как зубные нервы; фотографии убраны в коробку из-под обуви. Так бывает, если лето наскучило и смылось дождём.
***
У Катерины красивые лопатки; это подсказывает платье с глубоко декольтированной спиной.
Катерина слегка расплылась после рождения сына (Влада даже злорадствует; сама-то осталась худой, впалой, острой), но лопаток жир не коснулся. Волосы остались прежними — золото ржи уходящего солнца. Движения стали легче, плавней. Материнство значительно прибавило ей веса в глазах Влады.
— Отец должен вернуться к девяти, — она останавливается на секунду, обдумывает, — если хочешь, то я могу сделать так, чтобы вы разминулись. Я позвоню ему заранее, узнаю где он, они…
— Это лишнее. Мы же не дети.
— Как знаешь.
— А ты куда?
— На благотворительный вечер, — она продевает в дырки ушей изогнутые серёжки с рубином в центре. — Попробуем собрать достаточные суммы для лечения лейкемии у детей.
— Бог в помощь, — Влада равнодушна к меценатству; слишком эгоистичная, безразличная. — Показывай Кирилла Петровича.
— Он у нас получился спокойным, почти не плачет. Тебе его только покормить через два часа, я сцедила молоко в бутылочку, — Катерина пользуется стандартным набором слов стандартной мамы. — В холодильнике есть мамин пирог с лимоном и грецким орехом, на случай, если захочешь перекусить.
Кирилл точная копия Петьки в младенчестве. В нём нет ничего от Катерины. Абсолютно. И глаза не те, и волосы не те. Она бы не прочь подружиться с ним, когда тому исполнится семь или восемь лет. Петька в квадрате — это ли не предел мечтаний…
Влада провожает Катю взглядом до машины с террасы, на которой курит. Чужие дети её мало волнуют, они никогда не смогут конкурировать с сигаретами. Да и спит Кирилл Петрович; ей-Богу.
Катерина целуется с каким-то холёным мужчиной в идеальном пальто. Целуется, не устанавливая рамки, переходя границы Владиного понимания — её язык вылизывает всю полость рта. Эти девочки-девственницы с единственным парнем в кармане такие опрометчивые.
Влада чувствует себя победителем.
***
