Безумно холодный полностью

Кольчуга, понял он. Она надела юбку из кольчуги поверх черных шелковых легинсов. На месте молнии в ножнах лежал нож. Снизу легинсы были закатаны, открывая четыре дюйма обнаженных ног над парой черных кожаных сапог на толстой подошве. На ней была черная круглая кепка, натянутая низко на лоб, пара зеркальных солнечных очков. Правое предплечье покрывала китайская татуировка. Серебристый высокий хвост поднимался сзади из кепки и падал спереди на узкую черную борцовку, обтягивавшую изгибы ее груди. Пачка сигарет торчала из кармана на боку ее юбки, а одна сигарета болталась между ее губ. Пока он наблюдал за ней, она выудила из кольчужной юбки коробок спичек и прикурила. Он практически слышал, как она затянулась. Выдохнула она через нос.

Черт, она вся состояла из дыма и зеркал, и была совсем не в его вкусе, но он никак не мог понять, почему все его нутро скрутило при первом же взгляде на нее.

Она огляделась вокруг, холодная словно лед, осматривая галерею, прежде чем начать движение. Поразительно, но движение это происходило в его сторону.

Он почувствовал, как ее глаза за зеркальными стеклами очков впились в него — то было странное ощущение, словно на него надели наручники. Никакому логическому объяснению оно не подчинялось, как не подчинялось и странное возбуждение, согревавшее его кожу.

Он поразительно трахнут на голову, подумал Хокинс, потянувшись к заднему стеклу Роксанны за коробкой с крабом Рангун. Креветки с пельменями и лапша с кунжутным соусом, покачиваясь, стояла на консоли, «Весенние рулетики» валялись на переднем сиденье — до них он мог дотянуться, просунув руку через водительскую дверь, — а на полу стоял контейнер с королевскими креветками, цыпленок с орехами кешью и соевый творог с овощами. Всему этому он нанес некоторый ущерб, чуть приподнявшись на сиденье с палочками в руке и спящей Кэт на груди.

Но он по-прежнему оставался в полной заднице.

Я люблю тебя, Кэт? Это откуда взялось? И почему это он тогда был так уверен, что непременно должен рассказать ей об этом?

Это шло в разрез с любой логикой.

Что-то неразборчиво пробормотав, она повернула голову и снова устроилась поудобней на его груди. Посмотрев на нее, он почувствовал, как вздох застрял у него в горле. Разве не парню было положено засыпать после секса, пока женщина лежит и обмусоливает все произошедшее, анализируя и беспокоясь сверх всякой меры?

Да, так оно и было. В этом у него не было никаких сомнений. Вот чего он не знал, это почему с ними все всегда получалось наоборот.

Она была полностью расслаблена, свернулась на нем словно измученный котенок: рот чуть приоткрыт, помада стерта, тушь размазана под глазами — от ее красоты ныло сердце. Пять футов два дюйма золотистых изгибов и тонкая линия от загара на попке.

Проклятье. Он еще раз посмотрел на Рангун, насчитал только три штуки и убрал упаковку к заднему стеклу. Она, вероятно, любила крабов, а желудок ее бурчал уже минут пятнадцать. Он потянулся к королевским креветкам, нацелившись палочками на консоль и подцепив упаковку за ручку.

Отправив креветку в рот, он почувствовал, как она снова потягивается — на этот раз она вполне могла проснуться.

Медленно пережевывая еду, он смотрел и ждал, практически затаив дыхание — еще один приступ полнейшего идиотизма, который он был не в состоянии объяснить. Он никогда не переставал дышать, даже в самых худших обстоятельствах, даже на линии огня. Он дышал.

Но нет, только не с ней. Он была угрозой, несшей с собой перечень неизвестных возможностей, невиданной силы — а он сказал ей, что любит.

Господи Иисусе. Что, если он, и правда, любит ее? Что тогда, Супермен?

Она зевнула, и ее дыхание обдало теплом его грудь — и да, этого хватило, чтобы он почувствовал большой интерес к ее пробуждению. Учитывая, что оба они были обнаженными, а она лежала сверху на нем, не заметить этого интереса было невозможно.

Проклятье.

Он начал чувствовать себя неуютно уязвимым, хотя всегда думал, что для этого необходимо, по крайней мере, наличие другого парня, нацелившего в него АК-47, а не миниатюрной женщины, чьим единственным оружием был билет в рай.

Она еще не открыла глаз, но медленная улыбка уже скользнула по ее губам.

— Ммммм. Еда. Пахнет вкусно.

— Открой рот. — Боже, ему так нравились эти слова.

Она послушалась, отчего ему стало вдвойне приятно, и при помощи палочек, он положил креветку на ее язык. Она удовлетворенно вздохнула.

О, да. Открой рот, Кэт. Оближи меня. Он тоже вздохнул, не надеясь на исполнения этого желания. Просить об этом он не собирался, и был не особо уверен, что подобная мысль могла прийти ей в голову.

Впрочем, ему бы этого хотелось. Очень. Одной мысли о ее губах было достаточно, чтобы обеспечить полноценную эрекцию, а учитывая ее позицию, она это наверняка заметила. Отлично. Снова.

Так о чем, если хоть о чем-то, спросил он себя, она думает сейчас?

Чтобы выяснить, ждать долго не пришлось.

— У нас еще остался чай? — спросила она, глядя на него из-под копны спутавшихся светлых волос сонными зелеными глазами.