Но это не сработало, и мое желание заплакать становилось все сильнее. Подбородок задрожал и, втянув воздух сквозь зубы, я попыталась ослабить прокатившуюся по всей груди волну боли.
Я не хотела плакать. Я боялась, что начав, не смогу остановиться. Поэтому я уставилась в окно на пляж через дорогу, наблюдая, как солнце опускается за горизонт, как тени, становясь длиннее, медленно ползут по песку, и молилась, чтобы боль ушла.
Бриджет приехала домой где-то после одиннадцати. Бросив взгляд на меня и пустую бутылку у моих ног, она в ожидании объяснений устроилась в плетеном кресле рядом со мной.
Я медленно подбирала слова. Хотя мой разум спешил объяснить все побыстрее, чтобы она, возможно, смогла придумать ответ: почему? Почему это произошло?
— Хочешь знать, что я думаю? — спросила она, наконец, после того, как я рассказала, что произошло.
— Да.
— Я думаю, что он ошибся. Он круто облажался. Но не потому, что на самом деле хотел. Я думаю, что он слишком остро отреагировал на увиденное. И тем более из-за того, кто он, как оказалось, для него было легче вот так все испоганить. Ты говорила как-то, что всегда была какая-то девушка, ожидающая, что он все же обратит на нее внимание. К сожалению, на этот раз это сработало против него, и ему все испортить стало еще легче. — Она выпрямила ноги и наклонилась. — Хит не плохой парень. Вообще-то он нравится мне даже больше, чем я думала. Я не думаю, что он когда-нибудь намеренно попытается причинить тебе боль.
— С каких это пор ты стала фанаткой Хита Диллинджера? — спросила я, удивляясь ее заступничеству.
Она мечтательно улыбнулась.
— С тех самых, когда увидела, какой счастливой он тебя делал. — Она остановилась и на мгновение задумалась, тщательно подбирая слова. — Наблюдать за вами двумя безумно интересно, это завораживает. Как вы смотрите друг на друга. Как он действует на тебя, и как ты светишься, когда он рядом. Очевидно, что вы без ума друг от друга.
— Так и есть, то есть, было. — Я нахмурилась. — Я больше не уверенна.
Она слегка улыбнулась и задумалась.
— Не думаю, что Хит знал, что влип по полной, встретив тебя. Он всегда был парнем без обязательств. Но потом появилась ты и перевернула его мир вверх тормашками. Все видели, что он безумно в тебя влюбился.
— Безумно — это точно, — нахмурилась я.
— Я думаю, это напугало его до чертиков.
— О чем ты говоришь?
Она колебалась, подбирая правильные слова.
— Он совершил ошибку, Харлоу. Огромную, мерзкую, чудовищную ошибку. Но может...
Мои глаза расширились, и я не смогла скрыть свое неверие.
— То есть ты мне сейчас говоришь, что я должна его простить?
— Он человек. Он позволил нелепой цепочке событий овладеть им. Но ты... — она остановилась. — Ты можешь снова это исправить. И ты должна. Потому что это слишком ценно, чтобы прекратить движение из-за ямы в дороге.
— Я не могу поверить, что ты считаешь, что я должна простить его. Серьезно?
— Я думаю, что прежде чем выбросить это, ты должна подумать о том, что имеешь, — ответила она спокойно.
— Он уже выбросил это, когда засунул свой член в эту штуку в самолете, — возразила я.
Она кивнула.
— Конечно, это был дерьмовый поступок. Но ты сама сказала, что он считал, что ты вернулась к Колтону. Поэтому он сорвался, чтобы выдержать это. И мы все прекрасно знаем, почему он обычно отказывается от алкоголя. Потому что он становится тупым куском дерьма, когда пьян. — Она вздохнула. — Я думаю, что он был не в своем уме, когда думал, что ты вернулась к Колтону. Он не был заинтересован в той девушке в самолете. Он пытался почувствовать себя лучше.
— И это его оправдание? — воскликнула я, злясь на свою кузину за то, что она оправдывала его.
— Не оправдание. Вероятно, причина? Слушай, сейчас я голос твоего разума. Я не хочу, чтобы ты совершила ошибку, которую вы, ребята, однажды сделали в жизни.
Я покачала головой.
— Это был всего лишь летний роман, — рявкнула я, как рассерженный ребенок, потянувшись за своим гневом, потому что когда я злилась, мне было не так больно. Я не в настроении чувствовать что-нибудь еще. И я, определенно, не хотела слышать о прощении. — Ничего, кроме глупого летнего романа.
Но Бриджет была другого мнения и, покачав головой, отклонила мой комментарий.
— Ты не веришь в это. Никто не верит.
Она вздохнула, и я заметила, какой уставшей она выглядела. Уже почти час тридцать, и наш разговор затянулся на более чем два часа.
— Итак, я должна его простить за то, что он мне изменил?
— Я говорю тебе посмотреть на то, что у тебя есть, прежде чем ты выбросишь это. И спроси себя, сможешь ли ты оставить это в прошлом, чтобы спасти ту невероятную любовь, которую вы оба создали. — Она встала. — Дай себе пару дней почувствовать себя дерьмово. Затем определись. Но, по крайней мере, дай себе немного времени, чтобы подумать, прежде чем принять какое-либо решение.
— Я ненавижу его, — сказала я, прекрасно зная, что это неправда. Я любила его. Но я ненавидела то, что он сделал с нами.
Со мной.
Уф! Ту ужасную вещь в самолете.
