— Подозреваемый может быть вооружен и опасен. Напал на молодую женщину, сидевшую с ребенком, когда забирал ее.
Говоря о нападениях, я был чертовски уверен, что, как только Роу коснется земли в Нью-Йорке, он убьет Такера шесть раз подряд. Первый раз, чтобы оправдаться, а остальные пять - за то, что он сделал с Кэл.
— Я еду туда, — объявил я никому конкретно.
— Я с тобой, — сказала Дилан.
— Я бы настоятельно не советовала этого делать, — сказала женщина-полицейский.
— А нам на это наплевать, — ответил я тем же серьезным тоном.
Дилан вышла на улицу следом за мной. Мы оставили ее новых друзей в квартире. Спуск на лифте был молчаливым, как и первая половина пути до склада в Бруклине. К счастью, пробок почти не было.
Наконец Дилан заговорила, не отрывая глаз от телефона.
— Бедняга Роу застрял в самолете. Он не может дождаться, когда доберется до Кэл.
— Конечно.
Молчание.
— Ты думаешь, Такер что-то сделал с моей дочерью?
Волна новой ярости заглушила мои мечущиеся мысли, и мои пальцы крепче сжались на руле.
— Нет, — ответил я, не зная, говорить ли ей правду или выдавать желаемое за действительное. — Он ничтожество, не способное принять ни одного достойного решения, но он слишком любит себя, чтобы ввязываться в такие неприятности.
— После такого он должен сидеть за решеткой, — потрясенно сказала Дилан.
— Так и будет, — успокоил я ее.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что это было бы для него лучшим вариантом. Альтернатива - быть убитым мной.
Мы добрались туда в рекордные сроки. Это был склад на окраине Бруклина, двухэтажный квадрат из красного кирпича с арочными черными дверями. На город опустилась ночь, и на широкой, вымощенной галькой дороге не было машин. Она казалась заброшенной, и от одной мысли о том, что Гравити - такая крошечная, такая драгоценная, такая невинная - находится где-то в таком мерзком месте, у меня по коже поползли мурашки.
Полицейских машин тоже не было видно. Хотя, если честно, я добрался сюда быстрее, чем ожидалось, из-за того, что не соблюдал правила дорожного движения.
Я толкнул водительскую дверь, обогнул машину и открыл дверь Дилан.
— Ты войдешь за мной, — проинструктировал я, закатывая рукава и пробираясь внутрь через арочную ржавую дверь. Казалось, что сегодняшний день растянулся на целый век, и я был готов к тому, что он закончится, когда Гравити будет в целости и сохранности, Дилан – простит меня, а Такер будет на двенадцать футов под землей.
Дилан коротко кивнула. Это был один из первых случаев, когда она не нахамила в ответ.
Я толкнул дверь плечом. Она была тяжелой, но незапертой. Заброшенная, как я и думал.
Как только я шагнул внутрь, в ноздри ударила вонь сигарет, алкоголя, мочи и разложившейся человеческой плоти. Запах был невыносимым. Я натянул рубашку на нос, схватил Дилан за руку сзади и прошел в тускло освещенное открытое пространство.
Внутри были кирпичные стены, спальные мешки, разбросанные на грязном полу, и иголки на земле. По окнам и стенам плясали силуэты людей, созданные бледным, фильтрованным светом уличных фонарей. Дилан сжала мою руку, впившись пальцами в запястье, и мы оба медленно двинулись вперед, вглядываясь в лица людей, пытаясь найти Такера и Гравити. Это было похоже на плавание против течения.
Это было не место для ребенка. Маленькая вонючка была в большой опасности. Дилан понимала это так же хорошо. Ее тело раскачивалось и дрожало рядом с моим, когда она сдерживала рыдания.
Я изучал лица сквозь прищуренные глаза, ища Такера и Гравити. Некоторые люди проклинали вторжение в их личную жизнь. Другие спали, были полумертвы или слишком далеки, чтобы беспокоиться. И тут в дальнем углу сеновала, под лестницей, чтобы скрыть их от посторонних глаз, появилась маленькая плачущая девочка, прижавшаяся к розовым Мистеру Грибу и Такводу.
Я сразу почувствовал облегчение. Она была здесь. И с ней все было в порядке.
Я взял Дилан за руку и указал на них, прижав палец к губам, чтобы попросить ее замолчать. Дилан вздохнула, ее глаза скрылись за завесой непролитых слез.
Такер шикал и ругал Гравити.
— Ты должна вести себя тихо, — шепотом кричал он, прижимая к уху телефон, пытаясь кому-то позвонить. — Я, блядь, не могу нормально соображать.
Гравити вздрогнула.
И остатки моего чертова самоконтроля исчезли.
Я набросился на Такера, как пантера, отделил его от Гравити и прижал к земле бедрами. Его голова разбилась о мокрый бетон, зрачки расширились в темноте. При виде его лица я полностью потерял самообладание.
Мои кулаки начали колотить его без рифмы и ритма, обрушиваясь на его челюсть, шею, лоб, щеки и виски, как злобный ураган. Кровь брызгала на стены, на землю, на мое лицо, и все равно я не мог остановиться. Звуки ломающихся костей и хлещущей крови заполнили мои уши. Я был слишком далеко, чтобы услышать голоса, умоляющие меня остановиться. Крики Гравити. Звуки сирен, полицейских и крики ужаса. Мое внимание было сосредоточено только на нем. Такер. Дерьмовый отец, который заставил меня столкнуться с собственной реальностью.
Что можно быть жестоким родителем, даже не присутствуя в жизни своего ребенка.
