Дилан казалась странно покорной и незатронутой моей версией воспитания детей, даже когда ее ребенок пытался пернуть алфавит, используя руку и подмышку. Ее глаза также выглядели опухшими. Я бы подумал, что она плакала, но я знал Дилан, а эта вредная сучка даже не плакала, когда умер ее отец, когда Такер бросил ее или во время родов. Она не была плаксой.
— Дядя Райленд искупал тебя и приготовил ужин? — Дилан расчесала пальцами волосы ребенка.
— Жареный цыпленок из Кентукки! — промурлыкал ребенок. — Мамочка, мамочка, он разрешил мне макать цыпленка в фасоль, а потом в молочный коктейль, и мы его съели, потому что он сказал, что все равно все выходит из одного места!
— Угу.
— О, и я принимала ванну с моими Барби.
— Так здорово. Почему бы тебе не почистить зубы и не выбрать сказку на ночь? — тепло предложила Дилан. — Маме нужно немного поговорить с дядей Райлендом.
Гравити направилась в коридор, где скрылась в своей комнате.
— Где, черт возьми, ты... — Я повернулся к Дилан, полностью готовый высказать ей все, что думаю, но как только ее ребенка больше не было в комнате, ее плечи опустились, а лицо осунулось. Оставшиеся слова исчезли в моем горле. Ее оливковая кожа побледнела, глаза опустились в две темные впадины, а нос покраснел от слез, заливавших щеки.
Разве так ведут себя настоящие родители, овладевшие искусством отдавать предпочтение другому человеку даже тогда, когда он хочет развалиться на части? Я никогда не видел Дилан такой. Она всегда была самой упрямой, гордой и бесстрашной женщиной из всех, кого я знал. И, думаю, такой она и осталась. Но только ради своей дочери.
— Что случилось? — потребовал я, громом поразив свое самообладание. Еще секунду назад я испытывал неудобства. Теперь я был в ярости. Роу собирался разорвать меня на куски, если что-то случилось с его младшей сестрой под моим присмотром.
Вместо ответа Дилан бросилась ко мне, зарывшись лицом в мою шею и обхватив меня руками. Она начала безудержно рыдать - так, что сердце разрывалось на части, даже если его у меня не было. Моей рефлекторной реакцией было бросить ее на диван и убежать. Я заставил себя не двигаться. Ей кто-то был нужен. Видимо, этим кем-то был я. Вскоре моя шея была мокрой и теплой от ее слез, и я ничего не мог с этим поделать: я обхватил ее руками, прижимая к своей груди.
Я никогда так не обнимал женщину. Да и меня никогда так не обнимали.
Я был стоическим ребенком - независимым, грубым, соблюдающим правила и, прежде всего, эгоистичным ублюдком. Мои родители не были ласковы вне своего ослепительного брака, и лучшим уроком, который они мне преподали, было то, что любовь имеет свойство быстро превращаться во всепоглощающую одержимость, мутанта безумия, поэтому я держался от нее подальше.
В детстве у меня не было подруг, отношений или чего-то, напоминающего близость. У меня был секс. Много. Но я всегда открыто говорил о том, что предлагаю - хорошее времяпрепровождение, идеальное свидание (если вам по карману мои расценки) - и ничего больше, ничего меньше.
Между нами у нее заурчало в животе. Она не ела. Где, черт возьми, она была семь, почти восемь часов?
Я отцепился от нее и вальсирующей походкой направился на оборудованную по последнему слову техники кухню.
— Тебе нужен высокий бокал чего-нибудь такого, в чем больше всего алкоголя, и сытная еда. — Я попытался расслабить челюсть, пока она не отвисла и не вылетела из Млечного Пути. Я сразу же потянулся за хорошим виски в барной тележке Роу и налил щедрую порцию в два стакана.
— Я и не знала, что ты умеешь готовить, — фыркнула она, и я уловил, как она быстро вытирает глаза.
— Не умею, — заверил я ее, — но я чертовски хорошо управляюсь со своим телефоном и приложением DoorDash.
— Мне все еще нужно уложить Грав в постель и принять душ... — Она замялась.
Я повернулся и протянул ей напиток, который приготовил для нее.
— Выпей. Сейчас же.
Она сделала шаткий глоток, но на этот раз не стала дерзить.
— Ребенок может подождать.
— Перестань называть ее ребенком, как будто она что-то, что нужно вымогать, — насмешливо сказала она, и цвет вернулся на ее щеки. — И ей уже пора спать. Я обещала ей сказку.
— Я дам ей поиграть в игру на моем телефоне.
— Она не знает, как играть в мобильные игры.
— Теперь умеет, — признался я.
У Дилан отвисла челюсть. Она выглядела так, будто готова отщипнуть мои яйца пинцетом.
— Эй, я был в режиме выживания, ясно? — Я схватил ее за плечи и развернул в сторону коридора, физически сопровождая ее в главную спальню. — Иди прими ванну, я закажу нам еду. И я почитаю реб… Гравити сказку на ночь. — Какая разница? Я и так потратил на ребенка весь день.
Дилан неохотно отодвинулась, обняв себя за талию.
— А еще ей нужен поцелуй на ночь.
— Считай, что это сделано.
— И слова одобрения.
— Ага.
— И... и...
— Дилан. — Я сжал ее плечи, заставляя смотреть в глаза. — Иди.
