Он усмехается:
— Ага, у меня в шкафу есть такая же пачка.
— И улыбаешься ты так же, — шучу я. — А эта испанка?
— Один друг привез из Барселоны. У него там была вторая первая свадьба.
— Это как?
— Торжество намечалось грандиозное, но потом перед самой свадьбой жених подрался с двоюродным братом, который терпеть не мог невесту и…
— Он был влюблен в нее? — перебиваю я, сложив руки на груди.
— Нет, она просто не нравилась ему. Короче, там все слишком запутанно вышло и в итоге, невеста улетела. Свадьба так и не состоялась.
— Ты в курсе, что я жду продолжения?
Макс улыбается:
— Чуть позже они поженились. Все в той же Барселоне, только без родственников, друзей и…
— Противного двоюродного брата, да?
Макс смеется.
— Да. Насколько мне известно, теперь у них все хорошо. Гляжу на испанку:
— И какая же увлекательная история кроется за тобой! — Делаю шаг в сторону и приглядываюсь к фотографиям. На всех темноволосая женщина и высокий мужчина.
— Ваши родители?
— Да.
— Мм… А как…
— Помнишь, шесть лет назад рано утром весь город захватили автомобили скорой помощи и полиция? Это был понедельник, пятое сентября.
Я помню. В тот день первой парой была физкультура, которую я на дух не переносила, потому что преподавательница была вовсе не милой и доброй женщиной, а каким-то бесчувственным терминатором. Если кто-то опаздывал на занятие, она наказывала студентов пятиминутным бегом вокруг площадки, а потом, если вдруг ей что-то не понравится, приказывала отжиматься. В тот день я как раз и опоздала, потому что кругом были пробки.
— Возле какой-то деревни упал самолет, — осторожно говорю я, наблюдая за Максимом.
— Там… Там были ваши родители?
— Угу. Они возвращались из отпуска, летели с пересадкой. И не долетели к нам. Совсем чуть-чуть.
На всех снимках эти двое улыбаются. На последнем мама Максима хохочет, держа в руках бутылку шампанского.
— Мила похожа на маму, — говорю я, взглянув на Макса.
— Так и есть. — Он смотрит на меня. — Твой кофе уже давно готов. Как и моя температура.
Максим достает ртутный градусник, что все это время был под рукой, и пытается поймать блик света.
— Дай мне, — говорю я, по-собственнически забрав термометр из его рук. — Здесь же тридцать восемь! — Гляжу на него и машинально прикладываю руку ко лбу. — Ты ведь горишь! Тебе нужно много пить. Хорошо, что я привезла отличное противовоспалительное и жаропонижающее средство!
Господи, почему я так громко говорю? Почему бегу маленькими шажочками к пакету, что остался стоять на полу? Почему так долго делаю вид, будто никак не могу найти пакетики с чудодейственным порошком?
— Каролина, успокойся, — говорит Макс низким голосом и медленно приближается ко мне. — Я не умираю.
— Ага! — восклицаю я, подняв на него голову. — Этого еще не хватало!
— Ты бы расстроилась?
— …Что?
Максим останавливается напротив меня и склоняет на бок голову. Футболка на груди все еще мокрая.
— Ты думаешь о том же, о чем и я?
— Не знаю…
— Я обещал тебе этого не делать.
О чем мы говорим? Прочищаю горло, заглядываю в пакет и достаю пакетик с лекарственным порошком.
— Сейчас выпьешь и ляжешь спать, а наутро проснешься новым человеком.
Снова хмыкаю, резко разворачиваюсь и делаю шаг в сторону кухни. Нога поскальзывается и я, как полнейшая идиотка, плюхаюсь на пол; мандарины рассыпаются, упаковка капель для носа залетает под диван, а блистер с таблетками от боли в горле (зачем их купила?!) под стеклянный столик.
— Забыл предупредить, пол чертовски скользкий! — говорит Макс, помогая мне подняться. — Сильно ушиблась?
Встаю на ноги и тут же замираю. Наши лица так близко друг к другу, что его горячее дыхание обжигает мои губы.
— …Все в порядке.
— Уверена?
— Угу.
Его глаза опускаются к моим губам, потом медленно ползут наверх.
— Мне очень хочется нарушить обещание, Каролина. Очень, — повторяет он, напряженно пробегая глазами по моему лицу. — Но я хочу выздороветь.
То, что делают его руки — необъяснимо. Одна осторожно касается моей спины, а другая бережно убирает прядь волос с лица и отбрасывает её за плечо. Все это — по-настоящему. Наши лица не скрывают маски, и от этого я чувствую себя точно обнаженной. Не могу позволить себе коснуться его даже кончиками пальцев.
— Тебе не стоило приезжать. Так мне никогда не станет лучше.
— Я лишь хочу помочь.
— А выходит все совершенно наоборот.
Еще секунду мы глядим друг другу в глаза, а потом его руки медленно опускаются. Макс выпрямляется, бросив затяжной взгляд в сторону кухни.
— Раствори этот пакетик в стакане теплой воды и ложись под одеяло. Завтра тебе станет лучше.
Хватаю шубу и сумку, сую ноги в сапоги и выхожу из квартиры. Лифт попрежнему на семнадцатом этаже, так что ждать не приходиться. Пока спускаюсь вниз, раздумываю над его словами и с каждой секундой их истинный смысл становится для меня понятен. Как будто собираю огромную картинку из тысячи пазлов. И когда последний прочно встает на свое место, мои губы растягиваются в победной улыбке.
Я нравлюсь Максиму. А это совершенно не нравится ему.
28
