Я обескуражен её раскрепощенностью. Эти несколько секунд, что таращусь на нее, пытаясь привести свой расплавившийся мозг в исходное состояние, Каролина целует меня и резко хватается рукой за ремень на моих джинсах. Тянет на себя, вынуждая меня буквально придавить себя к стене. То, что она творит со мной — немыслимо. Я хочу быть в ней, на ней, под ней — хочу взять все её тело. Мой член упирается в её живот, вынуждая машинально двигать бедрами.
— Мы ведь с тобой играем, верно? — шепчет она, поглаживая мой живот пальчиками. — Мы, а не ты один. Не будь жадиной, Макс, поделись со мной немного. Дай мне возможность хотя бы раз сделать что-то самой… Пожалуйста…
Мы целуемся, но мои веки слабо поднимаются. Я смотрю на её ресницы, опускаю взгляд на курносый носик, что задевает мой, и пытаюсь понять услышанное. Что-то в этих словах отрезвляет, охлаждает разгоряченную голову.
«Дай мне возможность хотя бы раз сделать что-то самой, пожалуйста». Пожалуйста?
Словно читая мои мысли, Каролина оставляет нежный поцелуй на моих губах, как будто напоследок. Наши взгляды встречаются, кончик моего носа касается её, и все, о чем я могу думать в эту секунду — она. В голову лезут мысли, которым запрещено там находиться. Меня не должна интересовать её жизнь, увлечения и причины, по которым она может грустить… Часто ли она ходит по клубам, много ли у нее друзей и есть ли среди них говнюки, которых давно пора было проучить…
Я понимаю, почему вся эта несусветица быстрой каруселью кружится в моей черепушке. Раньше такого не было, ведь мои девушки оставались для меня неизвестны, но эта… Черт возьми, эта — Каролина, дизайнер интерьера, что по необъяснимому стечению обстоятельств работает над нашим проектом. Вот она смотрит мне в глаза и понятия не имеет, что мы вместе шли пешком через центральный парк и пили кофе. Это меня ты пригласила на обед в пекарню, где я купил тебе стеклянную бутылку газированной воды чисто автоматически, потому что знал, что ни сок, ни чай ты не захочешь. Потому что ты любишь газированную воду в стеклянных бутылках…
Чем больше я знаю о тебе, тем загадочнее ты становишься для меня, Каролина.
22
Я заигралась. В какой-то момент меня унесло так далеко, что я перестала ощущать себя. Другая часть меня требовала смелых и дерзких прикосновений, жаждала власти над телом и мыслями Макса. Градус эротичности последних нескольких минут взлетел до красной зоны; я чувствовала себя настолько уверенно, что решила, будто смогу совершить нечто непристойное, но чертовски соблазнительное. Вот так, сама! Стянуть с него футболку и джинсы, повалить крепкое тело на пол и исследовать каждый уголок… Губами, языком. Мне такое в новинку. Но как только я готовилась подняться на одну ступеньку выше, как только я чувствовала, что мои слова и действия вынуждают Макса буквально вздрагивать, он неминуемо ставил мне подножку. Поначалу, его изворотливость только раззадоривала меня; играть, дразнить и соблазнять — по-своему весело. Но потом, когда из головы напрочь исчезло понимание о том, кто такой этот Макс на самом деле (я и не думала заниматься ничем таким, от чего потом краснела бы как цветки мака при встрече с Максом-заказчиком!) меня внезапно охватило знакомое отчаяние. Мне почти удалось почувствовать себя Илоной — раскрепощенной, уверенной и обольстительной девушкой, чей взгляд, голос и движения способны одурманить мужчину. Я почти стала ею… Пока сдуру не ляпнула самую глупую и самую непостижимую чушь, что смогла за несколько секунд окунуть меня в ледяную прорубь и в мгновение ока избавить от похотливых мыслишек.
— В чем дело? — шепотом спрашивает Макс, продолжая заглядывать в мои глаза. Я все еще надеюсь, что он не расслышал в моем тоне эту постыдную мольбу, что до сих пор разносится эхом по комнате. — Ты в порядке?
Растягиваю губы в слабой улыбке. Моя игра так хорошо начиналась, поэтому и закончится она должна никак не иначе.
— Замечательно, — отвечаю я, взмахнув ресницами. Провожу пальцем по его груди и на выдохе говорю: — К сожалению, мне пора идти.
— Думаешь, я отпущу тебя?
— Придется, — пожимаю плечами. — На сегодня я наигралась.
— А я — нет.
— Тогда пригласи сюда тех близняшек, что сидели с тобой в баре, — с улыбкой говорю я, положив свои ладони на его крепкие предплечья, — а мне уже пора.
Макс хмыкает. Склоняет на бок голову, поджимает губы, точно старается не рассмеяться и бегает насмешливым взглядом по моему лицу.
— Что?
Он прочищает горло, изобразив серьезный вид, а потом смотрит на мои руки, что по-прежнему держатся за его предплечья, и его губы расползаются в довольной улыбке.
Чертовски обольстительной улыбке.
— Надо же. Шпионила за мной.
— Вовсе нет.
Как он только делает это? Почему я вновь с такой легкостью поддаюсь чарам его ореховых глаз?
— Ты пришла сюда, чтобы вновь увидеть меня.
— Глупости какие…
Между нами не остается свободного пространства, Макс снова прижимает меня к стене своим телом, а наши губы в миллиметрах друг от друга.
