— У вас очень красивый дом, — говорю я бабушке, что наконец, садится на свободный стул. — А кухня — настоящая мечта любой хозяйки.
— Спасибо, дорогая. До пенсии мы с дедом жили в городе. Все мечтали купить маленький домик, посадить небольшой огородик и жить на свежем воздухе, а духу продать квартиру и осуществить мечту все не хватало. Пока…
— Однажды мой братец не взял все в свои руки! — перебивает её Мила и целует в бархатную щеку. — Купил землю, построил этот дом и мы с бабулей и дедулей переехали сюда.
— Твоя школа в городе?
— Ага. Если дедушка не может отвезти, заказываю такси, потому что Ма…мой любимый братик не разрешает мне ездить на автобусе.
Я улыбаюсь:
— Заботливый, значит.
— Не то слово, Каролина, — усмехается бабушка, взглянув на внучку любящими глазами. — Он о ней с самого рождения заботился, пылинки сдувал, в садик провожал, а как-то раз даже с родителями поругался, потому что по его мнению они воспитывали её не должным образом! — с улыбкой рассказывает бабушка, проводя рукой по густым волосам Милы. — Все время о ней беспокоится.
— Ладно, бабуля, хватит уже сентиментальничать, — снова обрывает её Мила и с улыбкой глядит на меня: — Как назовем девочек?
— Мм… Есть варианты?
— Как вам Герда? Видели, у нее грудка беленькая, мордашка черненькая, а сама она серенькая?
— Герда, — повторяю я и гляжу на бабушку, — по-моему, очень мило. Правда?
— Прям из сказки, — соглашается она, с восторгом глянув на внучку. — Значит, Герда? Хорошо, а малышку как назовете?
— Мм…
— Давайте подождем недельку хотя бы? — предлагает Мила, опустив ладони на стол. — Она сейчас такая кроха, мордашка еще не сформировалась и сложно сказать, на кого она похожа. Назовем её Тюльпанчиком, а вырастет и будет похожа на Розочку.
Мы весело смеемся и в этот момент в гостиной появляется Максим. Герда поспешно бежит в хозяйственную комнату, где спит её малышка, и бабушка вслух восхищается природным материнским инстинктом.
Пирог невероятно вкусный. Галина Ивановна радуется, когда я вежливо прошу еще кусочек. Говорит, что любит девушек с хорошим аппетитом, а меня это, надо сказать, чрезвычайно смущает. Все то время, что мы говорим о погоде и планах на Новый год, я вижу, что Максим заметно напрягается всякий раз, когда бабушка обращается к нему. Везение или снова заговор (в чем я очень сомневаюсь, ведь это — бабушка!), Галина Ивановна ни разу не назвала внука по имени. Все время «ты» или «внучек». Не знаю даже, что бы я делала в ином случае… Если честно, не хочу, чтобы Максим был в курсе того, что я знаю. Его неведение дает мне возможность узнать о нем нечто большее, нежели собственные наблюдения. Ни за что бы не подумала, что у него такая замечательная бабушка, которая безоглядно любит своих единственных внуков. Ни за что бы не подумала, что он может так трепетно относиться к своим родным: задает множество вопросов о самочувствии, исправности нового утюга и просит бабушку написать список того, что ему нужно будет привезти сюда завтра. Только вот для чего мне эта информация — пока затрудняюсь ответить.
Снова благодарю за помощь и говорю, что была очень рада познакомиться. Жаль, что дедушка так и не появился.
— Каролина, не переживай за Герду, — говорит мне бабушка на прощание. — Мы позаботимся о ней.
— Да-да! — вставляет Мила.
— Не стесняйся и приезжай к нам в любое время, мы будет рады видеть тебя.
— Спасибо большое.
Бабушка обнимает меня, и я вижу, как Мила загадочно улыбается. К машине мы с Максимом идем молча, но когда он галантно отрывает для меня дверцу, я первой нарушаю затянувшуюся тишину, прерываемую, разве что хрустом снега под ногами:
— Мила права, ты чрезвычайно заботливый.
Кажется, он хмыкает. На улице уже стемнело, хотя часы показывают половину пятого. Пишу Илоне сообщение, что примерно через сорок минут заеду проведать её, и спрашиваю, не нужно ли чего купить из лекарств и продуктов. Бедняжка подцепила вирус.
Максим садится в автомобиль и салон вновь наполняется его запахом. Когда мы ехали сюда, этот опьяняющий аромат дурманил мои мысли, и сейчас, по-видимому, будет тоже самое. Пытаюсь вспомнить запах Миши; однажды подарила ему парфюм от YSL, Миша обрадовался, но синий флакон несколько месяцев оставался полным, пока в одну из наших ссор, я напрямую не спросила его, какого черта мой подарок пылится на его тумбочке. Уж больно задело меня это. Оказалось — не понравился. Слишком приторный. Слишком горький. В общем — не его. Наверное, выбирала для себя.
— Какой снегопад клевый, — говорит Макс, включив дальний свет. Кажется, что мы несемся с невероятной скоростью, сквозь ливень из снега. — Помнишь, в компьютере раньше заставка была?
— Ага, — улыбаюсь я, взглянув на него. — Черный экран и белые точки. — Мы усмехаемся. — У тебя замечательная семья.
Максим поворачивает ко мне голову. Мягкая улыбка на его красивых губах обезоруживает; мое сердце готово выпрыгнуть. Он снова смотрит на дорогу, а я все не могу оторвать глаз от его мужественного профиля, упрямого носа и приоткрытых губ.
