Мужчина шел, засунув руки в карманы брюк, ссутулив плечи от ветра. Со своего места Август видел, что он привлекательный, хотя и несколько изможденный, одетый в джинсы и оливково-зеленый кардиган на молнии. Судя по одежде, он преподаватель, но по его беспорядочным светлым волосам и двухдневной щетине на идеально квадратной челюсти, можно сказать, что он студент. Возможно, он был помощником преподавателя.
Как и предсказывал Август, небо разверзлось. Студенты поспешно собирали книги и бумаги, запихивали их в рюкзаки и бежали. Мужчина не побежал, но ускорил шаг, направляясь прямо к Августу и Бьянке, которые стояли у входа в здание. Когда мужчина проходил мимо, он поднял голову и посмотрел в глаза Августу, задержав взгляд на целых пять секунд, после чего снова отвернулся и скрылся в здании. Его глаза были глубокого зеленого цвета, почти под цвет его свитера.
Август повернулся, глядя ему вслед через окна коридора, и почувствовал странную пустоту, как только тот скрылся из виду. Он покачал головой, сделал еще один глоток кофе. Погода навевала на него тоску и странную для монстра сентиментальность.
— Он симпатичный, правда? Жаль, что сумасшедший.
— Кто он? — наконец спросил Август.
Она мечтательно вздохнула.
— Лукас Блэквелл — адъюнкт-профессор криминальной психологии.
Август отпил еще глоток кофе.
— Лукас Блэквелл, — повторил он, наслаждаясь тем, как имя звучит на языке. — Не похоже на настоящее имя. Они наняли сумасшедшего, чтобы занять место О'Мэлли? Разве это не кажется контрпродуктивным?
— Весь психологический отдел - сумасшедшие. Он отлично впишется.
— Похоже, ты много о нем знаешь, — заметил Август.
Бьянка фыркнула.
— Ты действительно не знаешь, кто он?
— А должен? — нахмурив брови, спросил Август.
Бьянка оглядела Августа с ног до головы.
— Ты должен написать в анкете «безнадежно растерянный профессор». Все преподаватели с кафедры уже несколько недель жадно обсуждают все скандальные подробности, с тех пор как Эверли взял его на работу. Но до этого он был во всех новостях.
— Почему? Он Кеннеди или что-то в этом роде?
Бьянка покачала головой.
— Бывший любимец отдела поведенческого профилирования ФБР. Способный ребенок. Его взяли прямо из колледжа, потому что он говорил на трех языках и имел почти идеальные результаты на вступительных экзаменах.
Лукас Блэквелл на вид не выглядел старше тридцати лет.
— Бывший? Он получил травму?
— Можно сказать и так. У него случился какой-то сильный нервный срыв, и его перевели за стол. Они предложили ему работу преподавателя в Квантико, но он ушел в наш университет.
— Откуда ты все это знаешь? — спросил Август, несколько удивленный способностью Бьянки изучать астросейсмологию[2] белых карликов и быть в курсе последних университетских сплетен.
— Как ты можешь этого не знать? Я знаю, что обычно ты занят теориями запутывания или чем-то подобным, но ты любишь все жуткое, а Лукас Блэквелл... Жуткий.
— Как это? — Любовь Августа к «жуткому» хорошо известна в кампусе. Физики-теоретики не отличались любовью к парапсихологии. Но они рассматривали это как еще одну из его причуд. Август считал, что так оно и есть.
Бьянка слегка подвинулась, когда дождь начал забрызгивать их обувь.
— Ты знаешь, что большинство поведенческих профилей составляется за столом?
Он кивнул.
— По сути, это заработок на обоснованных догадках. Сомневаюсь, что для этого нужно много работать ногами.
Она хмыкнула.
— Ну, Лукас был очень внимательным. Даже слишком. Любил работать с уликами и посещать места преступлений. Говорил, что это помогает ему в процессе.
— Я не вижу ничего жуткого, — сказал Август, желая, чтобы Бьянка поскорее перешла к делу, пока ветер не задул дождь еще дальше под навес.
— Погоди, дальше больше. Ходят слухи, что он мнит себя... Как это называется, когда ты можешь получить, типа, экстрасенсорные видения, прикасаясь к вещам?
Август удивленно вскинул брови.
— Экстрасенс?
— Да! Он утверждает, что он экстрасенс.
— Значит, наш университет нанял психически неуравновешенного криминолога, который утверждает, что обладает сверхъестественными способностями?
— Ага.
Август усмехнулся.
— Он отлично впишется.
Бьянка засмеялась.
— Знаешь, это самое большое, что я когда-либо слышала от тебя о другом человеке, а я знаю тебя уже шесть лет.
Август выбросил чашку с кофе в мусорное ведро.
— Верно, но твоя жизнь обыденна. Без обид.
Бьянка поспешила за Августом, пока он возвращался в свой кабинет, чтобы взять вещи.
— Ты не можешь просто сказать «без обид» после того, как сказал что-то обидное, — произнесла Бьянка, хотя она ничуть не выглядела обиженной.
Никто не беспокоится о чувствах в такой области, как у них. Половина профессоров в кампусе обладала слишком сложным интеллектом, чтобы вести даже самые простые разговоры. Все они в той или иной степени страдали нейродиверсией[3]. Печально, но правда, что чем умнее был человек, тем меньше его волновали ожидания общества. Они говорили прямо, не заботясь о чувствах.
