Размяв руки и по-прежнему не поднимаясь на ноги, я распотрошил рюкзак в поисках аптечки.
– Так – живица сгодится, – скрюченными пальцами мне кое-как удалось откупорить склянку и одним глотком ополовинить.
Я лежал под деревом, пялился в небо, постепенно оттаивая. Как только в груди потеплело, я попробовал подняться. Слегка штормило от болезненной слабости, но идти все же было можно, только вот есть хотелось немилосердно, пришлось распаковывать и котелок. К вечеру меня лихорадило и, кажется, поднялась температура.
На второй день скитаний в болезненном состоянии по болоту я понял, что заблудился. Несколько раз выходя на сухие участки, поросшие хорошим лесом и кустарником, казалось, что я выбрался, но это оказывались всего лишь островки размером с футбольное поле.
Ближе к полудню я встал на привал у озерца почти идеально круглой формы. Дальний его берег полностью зарос камышом, а с моей стороны был красивый светлый лесок с милыми и такими родными березками. Нужно было как следует просушиться и согреться. Припасов оставалось дней на пять, если поднатужиться. Я не рассчитывал застрять на болоте, да и по пути в город была парочка сел, где за пару медяков могли накормить и спать уложить. С охотой же на болоте обстояло туго. Жабы да лягушки, вот и вся живность, что удавалось заметить. Нет, конечно, лягушачьи лапки деликатес и голод не тетка. Но пока оставалась крупа и сушеное мясо, я становиться французом не торопился. Да и теплилась еще надежда подстрелить какую-нибудь птицу.
– Эххх, где же ты, жареная картошечка с курочкой.
От воспоминаний стало немного тоскливо и даже как-то неуютно. Внезапно я почувствовал, что не один. Рядом кто-то был. Подхватив гартог, я оставил закипающий котелок и медленно пошел к деревьям. Чувство чужого присутствия не покидало, но никакого страха или угрозы не ощущалось. Наоборот, в голову лезли печальные мысли, апатия и грусть.
Аккуратно обойдя по широкой дуге поваленную березку, я увидел под вывернутым корневищем странное существо. Можно сказать, что это была собака, если бы не зеленоватая чешуя, покрывавшая все его тело. Свернувшись клубком, зверь лежал в ямке и тяжело и прерывисто дышал. Его задняя лапа, торчавшая чуть в сторону, опухла и была вывернута под неестественным углом.
Блин. Сколько видел людей, ломавших себе руки-ноги, но так не переживал. У нас на стройке хоть и следили за безопасностью, но человеческую глупость только могила исправит. Да что говорить – сам тому пример. А вот видеть страдания животного мне было не по себе. Надо добить, чтоб не мучился.
Я успел сделать лишь маленький шажок в сторону зверя, как он резко встрепенулся и поднял на меня уродливую шишковатую башку. Наши глаза встретились.
Жажда убить. Боль. Отчаяние. Одиночество. Страх. Голод. Ярость. Мольба о помощи. Целый ураган чувств и образов обрушился на мой воспаленный разум. Я… Мы…
Я провалился в сон, как с дедом, дикое животное заметалось в моем сознании, прыгая по деревьям и домам. Захлопали окна и двери. Тварь похожая на доисторическую собаку, кидалась на все подряд. Здесь у нее с лапой было все в порядке. Со всего маху она врезалась в припаркованный автомобиль и замерла, оглушенная воем сигнализации.
Нет, это мой мир. Я должен ее обуздать. На окнах пятиэтажек выросли стальные решетки. Старые деревянные двери сменили стальные с кодовыми замками. Мой внутренний мирок менялся, готовясь отразить вторжение. Изменился и я, вместо старых джинсов и футболки на мне появились форменные шорты и рубашка с эмблемой Парка юрского периода, а в руках SPAS-12.
Динозаврик заверещал и куснул крыло машины своими мощными челюстями. Завизжал сминаемый металл, и от старого, отцовского «москвича» отвалилось крыло.
– Эй, а ну отойди от него, скотина! Фу! Сидеть!
Передернув затвор, я пальнул в воздух для острастки. Бабахнуло знатно, динозавр припал к земле и повернулся ко мне. Его пасть раскрылась, обнажая сотни мелких треугольных зубов, и исторгла вякающий крик.
– Сидеть, я сказал.
Вместо того чтобы испугаться, ящер сделал резкий рывок с места, и меня снесло с ног чешуйчатой тушкой. В голове мелькнула мысль: может, он глухой. Я успел выставить перед щелкнувшими челюстями ствол дробовика и подставить под белесое брюхо колено. Красиво перекинуть через себя в падении зверя не получилось, но и этого хватило, чтобы ящер отлетел назад, шлепнувшись на спину. Дробовик он так и не выпустил из пасти. Шустро перевернувшись, динозавр снова был на ногах и медленно, словно стелясь по земле, пошел вокруг меня.
– Ах ты ж гадина. Ничего, сейчас я покажу тебе матрицу.
Не так проворно я поднялся с земли и, встав в стойку, махнул рукой, приглашая ящера атаковать. Однако тот, щелкая по земле длинным хвостом нападать не спешил, продолжая обходить меня по кругу.
