— Нет, — заорал Паук из последних сил. — Не хочу умирать! Я здесь! Эй, спасите!
Он попытался вскочить, но тело не слушалось. Он лишь смог слегка оторваться от камня и скатиться с Алтаря.
Последнее, что он увидел, была ехидная улыбка на черепе немецкого офицера.
— Бригадир, ты уверен, что он сюда пошел?
— Уверен. Мы с ним этот вход вчера раскопали. Я не пролез, а Паук проверил. Худой, как собачий хвост, в любую дырку влезет. Вот и полез. Прополз метров двадцать — и обратно. Сказал, что там тупик. Но соврал. Уж больно рожа хитрая была. И задумчивый потом весь день ходил. Не иначе нашел чего и скрысятничать решил. Заныкал, а ночью решил забрать.
— Скорее всего… Только что же это должно быть, чтобы за ним ночью в шкуродер, и одному?
— Вот сейчас и узнаем, — произнес Бригадир. — Ищите. Лаз маленький, незаметный. На своде перед ним должно быть два охранных знака.
— Есть, Бригадир, — крикнул худой парень с мощным фонарем в правой руке. — Это он?
— Он. Давайте, ребята. Я не могу. Полезут Пиксель или Крот. Остальные по габаритам и по необходимости. Быстрее, парни, — торопил Бригадир. — Чую, беда приключилась.
— Идем. Иду, — донеслось от Крота уже из-за стены. — Здесь явно кто-то был. Недавно. След свежий.
Прошло несколько долгих минут, и вновь послышалось:
— Тут дальше лаз расширяется. Еще дальше коридор. Нужна помощь. Жека и Пиксель пусть подойдут. А ты, Бригадир, худей. С твоим тазом только… Стоп. Слышу крик. Быстрее. Веревку тащите. И носилки.
— Да… — произнес Бригадир обреченно, как только спасательная бригада скрылась в тоннеле. — Не хотел я Паука брать. Как чувствовал.
— Чувствовал, да не мог, — произнес невысокий крепыш, присевший рядом с Бригадиром. — Да и как его не взять, когда он всю эту экспедицию и затеял? Всю тему накопал. К тому же он кореш Санька́, а без Санька, вернее, его папаши мы бы шагу не ступили.
— Да, без папаши нам бы тяжко пришлось. Столько денег на подготовку мы бы черта с два нашли. Да и разрешения нам бы никто не дал. А тут зеленый свет везде.
— И условия приличные, вполне подъемные. Аж подозрительно. С чего вдруг такая щедрость? При его-то власти! Может запросто все отнять, и ты ему еще «спасибо» скажешь. А тут прям расшаркался.
— Говорит, что Санька́ в люди хочет вывести. Ему надо, мол, самому по жизни подниматься, выходить из-под крыла папиного. А в семейный бизнес затягивать рановато. Не готов еще отпрыск. Вот и старается как-то увлечь, наладить в правильное русло. А эти копейки для него не деньги вовсе…
— Ага. Он за каждую копейку воробья в поле загоняет, а тут такая щедрость. Нет, это «же-же-же» неспроста!
— Мне самому подозрительно, но это же не повод от такой экспедиции отказываться. Ладно. Давай вначале найдем что-нибудь, а дальше думать будем.
Друзья замолчали, рассеянно уставившись на темный провал шкуродера. Вдруг показался тонкий луч. Он становился все ярче, и наконец из-за камня показалась голова Каа.
— Нашли, — взволнованно затараторил он. — Он в расселину свалился. Мы спустились вниз, он там. Вроде цел, но не шевелится. Без сознания. Чем-то бок пропорол. Крови много потерял. Крот и Пиксель его пакуют. Сейчас зафиксируют и поволокут. Надо срочно в лагерь. Реанимацию готовить.
— Бежим. А че там еще? Есть чего? — спросил крепыш.
— Ты че, Боцман! Там такое! Полный карачун! В местных сказках большая доля правды. Мы, похоже, весь партизанский отряд нашли, вместе с немцами. Там скелетов пятьдесят, не меньше. И кости повсюду… А оружия! В общем, там есть что поискать!
— Хорош трепаться! — закричал Бригадир. — Потом лясы точить будем. Боцман, давай в палатку. Погоди, я с тобой. Док, ты за старшего. Мы внизу. Все. Рвем когти.
Паук очнулся через два дня. Это произошло быстро и как-то буднично, без театральных пауз, стонов и закатываний глаз. Просто однажды утром Паук открыл глаза и схватил Дока за руку.
— Кинжал нашли? — первым делом спросил он. — Он мой.
— Ты че? — возмутился Док. — Совсем с глузду рухнул?! Ты тут крысятничаешь, всех на уши поставил. Парни с тобой как с пасхальным яйцом носились, пылинки сдували. С того света практически вытащили, а ты сразу с наездом! Ты че, Паук! Окстись. Тебе их благодарить надо, прощения просить. А ты… Хоть бы «здравствуй» сказал.
— Кинжал мой, — упрямо повторил Паук, — ты не понимаешь, мой! У кого он?
Он неожиданно сильно сжал руку.
— Ты не понимаешь! Он мне нужен. Он мой. Иначе все умрете!
— Так ты еще и угрожаешь?! — Док рывком вырвал руку. — Что значит — твой? Нож наш. Это общая добыча. А тебя за твое крысятничество я вообще предлагаю доли лишить.
— Кинжал мой. В нем моя кровь. Без него Паук умрет. Все умрут… Нужен ритуал… Жертва…
— Ты что бормочешь? У тебя бред. Какой Паук умрет? Ты тут, в палатке. Жив-здоров. Даже говоришь. Правда, еще не соображаешь.
Док достал ампулу с реланиумом и сделал пациенту укол.
— Поспи лучше. Тебе отдыхать надо. А то кинжал ему подавай. Ритуал. Жертвы. Спи давай. Чую, тебе еще голову лечить придется.
Ближе к вечеру в палатку к Пауку зашел Бригадир.
