Черное чудовище нависло надо мной. Я увидел свои отражения в бесчисленных фасетках глаз.
— Ты все равно проиграл, — произнес я. — ПОДЧИНИСЬ!
Чудовище смолчало, не знаю, понимало ли оно меня вообще. Тянулись долгие секунды. Тварь лишь шевелила уродливыми конечностями, проливая на меня из оторванных Нунлой лап белесую жидкость.
А потом Тварь рухнула. В ее голову с хрустом влетел камешек, пущенный тренированной рукой раненого наемника.
Сердце не защитило ЭТО.
Я все же успел кончиками окровавленных пальцев прикоснуться к Пускиикáл пиксаáн. Крик «ПОДЧИНИСЬ!» был для него, а не для твари. Сердцу выбор между живым и полуживым был очевиден, и оно его сделало.
Два месяца меня восстанавливали. Стараясь выслужиться, Киинам-Цаак на пару с моим лекарем отрастили мне ноги. Света все это время не отходила от меня.
Лик-Нишасса и Уаа выжили, а вот Кукловод и близнецы погибли. Нунла тоже остался жив, но он остался в пещере Высшего Стража охранять этот мир от внешних угроз. Да и вряд ли мы ему смогли бы простить гибель экипажей разбитых кораблей, несмотря на все то, что он для нас сделал. Но нет худа без добра. В противном случае я не встретил бы Свету.
Со смертью твари была снята блокада. «Кипарис», пользуясь преимуществом, организовал торговлю вновь созданными сердцами с теми, кто хотел основать колонии. Торговали не только ими. Духи торговали теми своими возможностями, что превосходили человеческие на порядок. На широкую ногу был поставлен туризм. Человечество плотным кольцом заселило близлежащие к миру духов системы. Можно было не выбирать мир, а просто купить оазис и с комфортом жить в любом.
Человечество начало отстраивать новый дом.
А над входом в мой дом висела надпись: «никогда не сдавайся», выполненная неизвестно кем.
Оказалось, что еще нет и семи, когда телефон, настроенный на максимальную громкость, оторвал голову Павла от подушки. Пока он тянулся рукой к трубке, лежащей на столике возле кровати, находясь еще в полусне, постарался прикинуть, кто бы это мог быть. Любка? Вряд ли. Она спит часов до одиннадцати, а если до этого было посещение бара или казино, то вообще непредсказуемо. Клиент? Ну, бессовестных таких… Впрочем, всегда найдется парочка идиотов, которым не спится. Мать? Рановато все же, хотя она к этому времени уже встает, но человек совестливый — в такую рань трезвонить не будет. Ошиблись номером? Ну нет, от этого он еще в прошлом году заговор поставил. Так, слабенький, на вторую от силы категорию, но этого хватало. Против госорганов типа милиции этого маловато, но милиция его и не беспокоила. Так с какого перепугу?
— Ну? — со сна хрипло проговорил он в трубку.
— Паша, аврал, в задницу три креста!
— Чего?
Голос дежурного оператора, предпочитающего, чтобы его называли Егором (на самом деле он Артур, ну да и черт с ним!), он узнал, но признавать этого не хотелось. Хотелось спать. Или хотя бы поваляться с полчаса. В покое. Без звонков. Без телевизора. Одному.
— У нас ЧП! — продолжат возбужденно, очень возбужденно говорить дежурный.
— Где это «у нас»?
— На терминале! Срочно дуй туда.
— Куда? Я ничего не понимаю. Чего ты мне названиваешь ни свет ни заря?
Придуриваясь, он все еще надеялся, что ему удастся вырвать у судьбы, точнее, у Егора эти заветные полчаса. Ну хоть пятнадцать минут. Пять! Под одеялом так хорошо.
— «Титан-сервис» обворовали.
Все, конец сну, конец мечтам, конец покою. «Титан-сервис» — это серьезно. Если бы что-то другое — тогда еще можно было бы пободаться. Здесь же глухо. Он сам ставил защиту на этот терминал, лично. Так что и отвечать ему. И вылезать из-под одеяла — тоже.
Сна уже не было ни в одном глазу. Он поймал себя на том, что какой-то кусок жизни прошел мимо него, просто выпал, потому что до этого он лежал под одеялом, в тепле и неге, а тут уже скачет посреди комнаты, одной рукой прижимая к уху телефон, а другой пытаясь натянуть джинсы.
— Я все понял. Еду! — крикнул он и отключил трубу, бросив ее на разворошенную кровать. Без нее процесс одевания пошел быстрее.
