Каждый знал, что один без другого они мало чего стоят. Скажем, воспользоваться лабораторным оборудованием они могли только в паре — так уж все было устроено. Нередки были случаи, когда один из них помогал другому, даже переступая через себя. Да мало ли случалось ситуаций, когда один не мог обойтись без другого. Но было и еще одно, о чем знали немногие, то есть почти никто. Они были даже больше чем сообщающиеся сосуды. Они были как сиамские близнецы, сросшиеся между собой. В случае если один погибает, неизбежно погибает и второй. Даже если их разъединяют хирургическим путем, то конец будет тот же. Ведь если один из сообщающихся сосудов разбить или разрушить соединяющую их трубку, то наполнявшая их жидкость неминуемо выльется из обоих. При таком раскладе терпеть, и даже больше того, приходилось обоим, что не мешало эмоциям время от времени выплескиваться через край.
С тех пор Горнин и Перегуда предпочитали не встречаться без сугубой необходимости. Поэтому Петрович, помучавшись про себя, взялся изучать следы, оставленные на хищниках, самостоятельно.
Он злился. Если б не Роман с его дурацкой выходкой, которая ни к чему хорошему не привела, впрочем, как и большинство его выходок, то сидели бы они с ним сейчас в лаборатории и тихо, хоть и не очень мирно, изучали следочки, препарировали их, потихоньку добираясь до сути. Но теперь звонить Перегуде, фактически с личной просьбой, было выше его сил, хотя тот, ясное дело, в просьбе не отказал бы и даже тянуть время, как он это делает обычно, не стал бы. Даже, скорее всего, и не язвил бы. Но зато так сочувственно посмотрел бы, что лучше обойтись без него. А потому ему сейчас здесь, в офисе, приходится работать в одиночку, что не застраховывало от возможной ошибки.
За последние годы он уже привык работать в паре, пусть даже эта пара не совсем та, какая хотелось бы. Больше того, с хорошей аппаратурой работать куда легче. Взять хотя бы прибор, который меж собой они называют «зеркало». Там след раскладывается слой за слоем, что позволяет сделать какой угодно тонкий анализ. Тут же, в своей библиотеке, он вынужден работать по старинке, на паутинке, двух палочках, веретене и нескольких заклинаниях (одно из которых на латыни), которые произносить нужно вслух, в определенном порядке, часто повторяясь, а полученные результаты, если не хочешь их потерять, раскладывать между страницами книг, которые тоже нужно подготовить заранее, потому что препарированный след самостоятельно долго не живет, о нем нужно заботиться, при этом работать требуется быстро, но очень внимательно и осторожно. Да тут еще на психику давит тот факт, что он занимается следом своего сотрудника, доверенного, чуть ли не родного человека, почти что следит за ним, подозревая в предательстве. А как тут не подозревать, если все одно к одному? Словом, Петрович злился. Он нервничал. Особенно когда вспоминал сцену, произошедшую в кабинете Терминатора. Когда там появился Паша. Видно, что только что со сна, с красной щекой, на которой еще алеет рубец от одежного шва, с мутными спросонья и от не ушедшей усталости глазами, весь такой вялый, расслабленный, но при этом с тающей в носогубных складках улыбкой. Как он сел без спросу. Со стороны посмотреть — наглец. А по сути — просто устал человек, вымотался. Ему бы сейчас поспать, но нельзя. Пока нельзя.
И Терминатор, как будто почуяв, навалился на него, крича и брызжа слюной, оскорбляя и обвиняя. По сути, ничего путного, стоящего и на самом деле доказательного он не сказал. Да и что он сказать-то может, бизнесмен хренов? Так, сплошные догадки и — это Горнин понял быстро — подслушанный разговор его с Мариной. Если бы Паша был в форме, а лучше того, если б его вообще там не было, то маг-директор ситуацию разрулил бы за три минуты. Но тут еще довлело чувство вины. А вдруг? Нет, на самом деле, а вдруг? Тогда что?
Ничего Терминатор не добился, в смысле материального, а иного ему и не нужно было, но ситуацию взвинтил до предела.
Сотрудники ООО «Лад», как и всякие люди, проработавшие в своем большинстве бок о бок немало времени, знали, а больше того чувствовали, что кроется за тем или иным поступком, действием начальства. Редко случалось что-то хорошее, когда злющий, как бес, директор запирается в библиотеке, громогласно велит его не беспокоить и при этом запирает дверь — сознательно или нет, поди разбери! — старинным китайским заклятием, от которого даже кошки шарахаются, которые китайского знать не знают и слыхом не слыхивали. Даже уборщица, никого и ничего не боящаяся тетя Люся, бывшая зэчка (четырнадцать лет за грабежи и разбои), проходя мимо, жалась к стене и мелко крестилась, ругаясь при этом матом.
Все, кроме, может быть, толстокожего Егора, он же Артур, сменившегося с ночной смены и не спешащего домой по причине того, что он жаждал пообщаться. Сунувшись к Семенову, читающему в Интернете последние новости, он завел было разговор на самую интересующую его тему — он хотел стать учеником мага.
— Мих Мих! — фамильярно обратился он к упершемуся в экран монитора Семенову. — Не отвлекаю?
