И в последующие двое суток Переборка не раз и не два проклинала эти слова, саму себя и весь бездонный космос заодно. Досталось и конструкторам, и верфи «де Хэвилленд», и скопом всему генштабу Земной Федерации. Даже придумавшим этот титан-бериллиевый сплав паразитам икалось, небось, до рыгачки. Ну, а на долю осунувшегося и насквозь мокрого Хэнка с плазменным аппаратом в руках, в сущности, ничего особенного и не осталось — так, сущие пустячки…
— Нет, я до сих пор не могу поверить — мы всё-таки сделали это! — слабый девичий стон изнеможения совершенно неожиданно сменился серебристым смехом.
Большая кают-компания, в которой без труда поместился бы старфайтер с убранным шасси, была почти полностью погружена в темноту. Тонкий луч единственного ксенонового мини-прожектора, который чудом удалось не разбить в спешке да от дрожи в уставших руках, освещал лишь чудовищное подобие пульта управления, у которого сидел осунувшийся молодой человек со спутанными и слипшимися от пота белобрысыми волосами.
Лицо его, освещённое под необычным ракурсом, казалось странно заострившимся. Да, наверное, так оно и было — Хэнк опять выложился на всю катушку, безбожно подпитывая тело и дух стимуляторами.
Однако, за ситалловым иллюминатором проплывала мимо поверхность одной из здешних лун, и это служило лучшим подтверждением удавшейся неслыханной афере. Хэнк даже ничуть не озаботился, когда рядом замаячил патрульный катер. Уж присобаченные по бортам кое-как, наспех, две грузовые лебёдки делали изрядно укоротившийся бывший корвет совершенно неузнаваемым.
Парень хрипло проворчал в рацию, что вся команда грузовика отмечает победу футбольной сборной, а остальные пусть проваливают ко всем чертям. Означало это на здешнем диалекте, что экипаж мается жесточайшим похмельем после вчерашнего праздника, и лучше пока от визитов в гости воздержаться. Могут и морду набить, знаете ли — уж матросы ещё со времён парусного флота кротостью да благонравием ничуть не отличались.
С катера фараонов понимающе просигналили успокоительный ответ, и отвалили. Да один чёрт, стоило дать двигателям хотя бы четверть тяги, как у занюханного полицейского катера не оставалось ровным счётом ни малейших шансов — что в реальном космосе, что в гипере. При такой тяге да похудеть на две тысячи тонн орудийных палуб с их начинкой — не мелочь, вестимо.
И хотя подключенная наспех искусственная гравитация отчего-то оказывалась не совсем перпендикулярна полу, хотя вспомнить распотрошённые внутренности корабля было попросту страшно, а всё тело ныло словно пропущенное через мясорубку, Переборка на этот раз оказалась целиком права:
— Мы сделали это!
Хэнк сосредоточенно орудовал джойстиком от радиоуправляемой игрушки — если бы конструктора могучего корвета увидали такое, они бы подавились своими ватманами да кульманами. Но для простейших маневров столь нехитрой конструкции оказывалось вполне достаточно, а большего пока и не требовалось.
— Хватит пить сок — и так уже словно на шестом месяце беременности, — проворчал он в сторону валяющейся на роскошном диване кают-компании Переборки.
— Дождёшься от тебя… отстань, а? — смутно виднеющаяся в рассеянном свете тень пошевелилась и опять блаженно забулькала. — Я выпила всё из скафандра, уже вторую банку сейчас — и никак не могу напиться. Всё потом вышло, я сейчас как вобла сушёная. Вобла — во, бля!
Морячки драпали с трещащего по всем швам корвета столь спешно, что на борту остались все запасы — от пищевых пайков до столового серебра. От судовой кассы до полного комплекта одежды. И сейчас Переборка, напялившая великоватую ей тельняшку вместо платья, валялась на обитом розовым бархатом диване, болтала в воздухе босыми ногами и хлестала сок… судя по запаху, на этот раз яблочный.
Сосредоточенно Хэнк подвёл диковинный корабль к астероиду. Пусть этот болтающийся в пустоте каменный обломок и был всего-то раз в несколько больше их нового дома, однако на фоне его угнанный корвет не унюхает ни один радар или датчик. Снаружи завизжали сервомоторы, пол под ногами чуть дрогнул — и всё стихло.
— Всё, теперь отдыхаем. Спим, как на первенство города среди пожарных, — Хэнк устало распрямился.
Тут же он со сдавленными матюгами схватился за взвывшую и запросившую пощады поясницу, и чуть ли не на четвереньках добрался до дивана, где сразу попал в жадные объятия не мешкая скинувшей вон тельняшку Переборки.
— Умм, как же я истосковалась по этому. Двое с половиной суток — никогда бы не поверила, — девица прижалась так, будто хотела вплавиться в тело Хэнка напрочь. — Слушай, как это называется? Аура, биополе?
— Обычное, живое человеческое тепло, — Хэнк ещё успел почувствовать, как всего пару раз дрогнув ногой, он мгновенно провалился наконец в ласковое, тёплое и такое долгожданное забытьё.
Спать-спать-спать…
