И как хорошо, что пролетевших над рыжей макушкой очередей не заметила Переборка. Девица сердито дёрнулась последний раз, проворчала, что за пушку хвататься не будет — и несколько неохотно оказалась отпущена.
— Как я понимаю, в глубине души вы уже приняли решение? — оказывается, она всё же разбиралась не только в железках. — А как быть мне?
Горестное ворчание шкипера по поводу, что отныне он зарёкся возить на корабле влюблённые парочки, Переборка прервала одним лишь замечанием — если такая эффектная стервь, как Принцесса, в самом деле положит на того глаз, кэп и сам почувствует каково оно, когда небо с овчинку.
— М-да, вот она настоящая причина, по которой моряки древности закаялись принимать на борт фемин. А вовсе не примета насчёт рифов или бурь, — шкипер задумчиво почесал с готовностью подставленную мордочку уже забравшегося к нему на колени котёнка. — Что делать-то будем, Маркиз?
— Мурр, — ну какого ещё можно было ожидать ответа от нагло прищурившего голубые глаза котейки?
А Переборка подняла на Хэнка свой почти точно такого же цвета взгляд, и парень увидал плещущуюся там боль.
— Скажи, Малыш, у тебя с ней было что-нибудь?
Тот пожал плечами.
— Ничего такого, чего я мог бы стыдиться.
Некоторое время девица обдумывала этот весьма непростой ответ, и глаза её поднялись вновь.
— И всё же?
Разумеется, Хэнк запросто мог бы сказать «да не трахался я с ней, чёрт побери!» — равно как и «да мы всю ночь не вылезали из постели и таки поломали кровать в придорожном мотеле». Только, он прекрасно отдавал себе отчёт, что не изменило бы то ничего. Ну вот ровным счётом. Потому он только вздохнул и проворчал, что насчёт взаимоотношений с женщинами у него никто не вправе требовать отчёта.
Переборка увяла, как майская роза в лютую январскую стужу. И на прощание проворчала, что делайте как хотите — она поддержит любое решение.
Вот так.
И уже задолго после того, как утихло нарочито независимое и нахальное топанье её ботинок, оборвавшееся у дальней отсюда, но ближней к выходу на машинные палубы каюты, капитан вздохнул и покачался в кресле.
— У меня есть всё, о чём я только мечтал. Лучший в галактике тягач, куча денег и блестящая команда. Только, отчего мне так хреново?
— Взрослеешь, наверное, шкипер, — рассеянно ответил Хэнк. — Начинает до тебя доходить, что это не главное в жизни.
И раздумывая, что же это такое умное он сам сказанул, второй пилот расположился в своём кресле. Проверил работу систем, ещё раз поцокал языком, просмотрев краткий повтор маневров, выполненных под руководством этой таки ненормальной Принцессы, и поинтересовался:
— Чья первая вахта?
По весьма заинтересованному взгляду шкипера он осознал всю пагубность этого вопроса. Ведь на втором слое он означал — чья очередь идти отдыхать… хм-м, а в какую же каюту? Шкипер достал было из кармана кителя и хотел подбросить завалявшуюся там монетку леггеров — однако Хэнк с жаром возразил, что каким-то остроухим бестиям он судьбу экипажа не доверит. Порывшись по своим, он выудил серебрушку в десять кредитов, которую так и забыл отдать Переборке. Усмехнулся символичности, и подбросил.
— Десятка — ты отдыхаешь, кэп, а герб Федерации — стоишь вахту.
Наивные мужчины… как же мне порой их жаль! Едва монета, звеня и подпрыгивая на полу, закружилась в последнем танце перед тем как показать кому-то из них улыбку или оскал судьбы — как с колен шкипера стремглав слетел мгновенно заинтересовавшийся такой забавой Маркиз. Мгновенно он подгрёб монету когтистой лапкой, цапнул зубками — и боком, боком, потешно вздыбив шёрстку и распушив задорно воздетый хвостик, принялся отступать.
И едва мужчины наклонились к нему, как принявший всё это за игру котёнок бросил под креслом Хэнка оказавшуюся такой невкусной игрушку и цап-царап — взлетел по протянутой руке капитана на его плечо. Уже оттуда он забавно зашипел куда-то в сторону пульта… и принялся вылизываться.
— Герб, — констатировал опустивший к монете глаза шкипер. — Что ж, Малыш, забавные шутки иной раз выкидывает Фортуна. Шесть часов тебе… или вам — отсчёт пошёл.
Последние слова Хэнк расслышал уже на бегу в душевые. Потому и не видал, как капитан Эрик усмехнулся в бородку и проворчал что-то про нетерпеливую молодёжь. Почесал за ушком снова перетёкшего на колени и уютно свернувшегося в клубочек Маркиза. А потом ещё раз покосился на отливающую серебром монетку под соседним креслом, на которой яснее ясного виднелись цифры 1 и 0.
Капитан он, дабы принимать решения самостоятельно — или так, поросячий хвостик?
Во взгляде Его Величества короля леггеров при желании можно было усмотреть почти всё, что угодно — однако враждебности адмирал Бенбоу там не заметил. А король некоторое время рассматривал прославленного флотоводца недавних противников, а сегодня почти братьев, и наконец улыбнулся.
— Весьма интересно видеть того, при упоминании о ком бледнеют наши генштабисты и адмиралы флота.
