Он чистил металл, оптику и металлокерамику, чудным образом воплотившие в себе непонятную тягу вполне разумных к убийству себе подобных. Хоть и странно да непонятно, а всё же, не нами выдумано. И коль скоро оружие в этой жизни играет такую немалую роль, будь добр умей им пользоваться и не чирикай. А то другие чирикнут раз-другой — а потом с фальшиво-скорбными минами с удовольствием споют по тебе, как выразился шкипер, отходняк.
Куда проще военным! Вот тут свои, вон там враг. А где и когда помирать, то уж пусть начальство думает. Или бойцам невидимого фронта — Хэнк мимолётно покосился на Принцессу, ловко и как-то безразлично орудующую с деталями Вальтера. Их-то учат всяким-разным штучкам…
— А вот скажи, сотрудникам всяких контор сердце, или там совесть, иметь по определению не положено?
Принцесса отложила в сторону маслёнку. Призадумалась, вполне Переборкиным жестом мазнула пальцами нос, и вздохнула.
— Знаешь, это всё же заблуждение. Очень часто бывает, что всё равно, какой ты выбор или решение примешь. Заданию или государству до одного места — и тут уже остаётся полагаться только на…
Она не договорила, лишь неопределённо дёрнула плечиком. Но Хэнк и так всё понял. Потому молча кивнул. Щёлкнула пружина предохранителя сияющего чистотой бластера, и парень для разнообразия потянулся за дурой профессора. Хоть и старинное оно, это гаусс-ружьё, однако по собственным ощущениям стоит признать, что только чудо и уберегло одного молодого да не в меру резвого придурка от весьма скорого рандеву с ангелами. Или чертями — это уж смотря что перевесит, грехи или заслуги.
Двигайся тогда Хэнк чуть медленнее или окажись покойный ныне герр Цвиг чуть расторопнее — и как раз Малышу пришлось бы остаться на той планетке смотреть куда-то застывшими глазами. Уж вот эта махонькая и с виду напрочь устаревшая пулька оставляет спереди вроде и безобидную дырочку — зато выходное отверстие, кулак пролезет… он вспомнил случайный взгляд
— Да, возможно и напрасно сейчас так увлекаются энергетическим оружием, — по своей уже въевшейся в естество привычке заметившая и верно истолковавшая выражение лица Малыша Принцесса полюбовалась на изящный и соразмерный Вальтер в своей руке, а потом брезгливо отложила это орудие смерти в сторонку.
— Можно подумать, яд в бокале или кинжал в спину пригляднее, — подначил её Хэнк.
Некоторое время он смотрел, как Принцесса ловко и быстро забросала сияющее оружие в сейф и замкнула реквизированным у шкипера ключом. Точь-в-точь маменька на кухне в их доме — разве что немного моложе и эффектнее… Хэнк вздохнул, и вернулся от воспоминаний в кают-компанию.
— Надеюсь, этот вздох всё же не по мне? — осторожно поинтересовалась Принцесса.
Хэнк дёрнул щекой и пробормотал — мать вспомнил, когда она на кухне посуду убирала, или свои запасы в шкафу перетряхивала. Разумеется, в ответ сначала получил по затылку, а затем Принцесса со вполне материнской снисходительностью взъерошила шевелюру Малыша.
— Увы, не мне достанется этот кусочек ласки, — на борт уже взобрались неунывающий шкипер с весело припрыгивающей и отряхивающейся Переборкой.
Первый весь мокрый хоть выкручивай, а вторая в великоватом-до-пят реквизированном у капитана плаще и, как обычно, с нахальной мордашкой.
Принцесса тут же принялась хлопотать над шкипером, увиваясь вокруг влюблённой белкой. И с печальной усмешкой поведала — если Малыш когда-нибудь решится отвести одну рыжую стерву к подножию алтаря или вступить с той в гражданский договор о ненападении, то она, Принцесса, согласна побыть названой матерью.
— Вот ещё! — чтобы Переборка упустила случай задрать нос? Да ни в жисть…
Правда, снисходительно позволила своему Малышу уделить и ей долю хлопот да внимания, а потом ещё и на руках отнести под горячий и сейчас чертовски желанный душ. На диво смирно вынесла головомойку (не в смысле наказания) и даже лёгкий массаж. Прислушалась к весёлой возне в соседнем отделении да поинтересовалась насчёт шампанского. И при этом этак с намёком вытянула в струнку ножку и счастливо прищурилась.
Известие о том, что все корабельные запасы, не израсходованные во время некой процедуры, уже давно утянуты в капитанскую каюту да употреблены по прямому назначению, не заставило Переборку ворчать — так она разнежилась в тепле и под ласковыми прикосновениями ладоней. Привередливо фыркнула, когда Малыш для профилактики заставил её выпить полпинты горячего красного вина. А потом смирно как послушный ребёнок позволила завернуть себя в самое большое мохнатое полотенце, какое удалось найти в здешних лавках — и с умиротворённым сопением отнести на диван вишнёвого бархата.
Новости оказались так себе — но отсутствие среди них плохих само по себе внушало уже некоторую надежду.
