— В первом бою тебе подсунут нано. Так всегда делают, чтобы было веселее. Экзо против нано — классический бой. Кого-нибудь из городской молодежи. Это у нас так посвящают в мужчины, ты понимаешь. Много юнцов желает поскорее стать взрослыми, и рвутся разделаться с кем-нибудь на арене.
Хаммер вздохнул. Дрей вскинул голову, посмотрев на лидера группы, ощутив в этом вздохе странные нотки.
— У меня у самого сыну скоро на арену, — ничуть не смущаясь, пояснил Хаммер. — Только видишь ли, среди этих молокососов считается наиболее крутым драться не до победы, а до смерти. По правилам арены до смерти бои идут только с пришельцами. Неважно с кем — с отребьем вроде тебя, случайно выловленным на окраинах, или с профессиональными бойцами, которые приходят в город специально, чтобы выйти на арену и получить приз.
Хаммер сжал кулак и приподнял его, как будто собирался прямо здесь придушить отсутствующего сына:
— Только я этому молокососу не позволю! Пусть по простому выйдет и расквасит нос какому-нибудь молокососу из нано, и концы у крайней хаты. А будет дергаться на навозников — сам придавлю. После двух трупиков старуха выдавила его на свет не для того, чтобы он подставлял свою башку на арене.
Экзо молча кивнул. Но спросил о другом, стараясь не уходить глубже в тему, которая была для Хаммера явно не самой приятной:
— Экзо живут вместе с нано?
— Это город, навозник. Мы — центр культуры и цивилизации. Нам до фени ваши предрассудки и правила. Если ты живешь в городе, то должен быть терпим к другим. Это — правило номер один.
— Судя по всему, есть еще и правило номер два?
— Конечно, — важно кивнул Хаммер, — конечно есть.
Сделав театральную паузу, он добавил:
— Правило номер два: хороший навозник — мертвый навозник.
Люди Хаммера с готовностью заржали. Эту шутку они слышали уже не раз и ждали только момента, чтобы поиздеваться над пленником.
К их глубокому сожалению, Дрей не слишком огорчился предлагаемой перспективе. Вместо этого он задал вопрос, который волновал его больше всего:
— И что, есть дети?
Поначалу Хаммер не сообразил, о чем спрашивает пришелец. Но когда понял, то побагровел от гнева, подскочил к беззащитному пленнику и выплюнул слова прямо ему в лицо:
— Ты совсем охренел, навозник? За такие слова мы ведь можем тебя прямо здесь на куски разделать. Культура культурой, но за такое можно языка запросто лишиться. На арену тебя можно выпустить и немым.
Постепенно успокаиваясь, он встряхнул головой, и вновь начал входить в обычный ироничный тон:
— Надо же ляпнуть, а? — Хаммер обвел глазами своих людей — Дети?! Да если я хоть увижу, что мой парень подойдет к шлюхе-нано ближе чем на метр, то я его собственноручно оскоплю, как Давид Голиафа. Правильно я говорю, парни? Такие вещи допускать нельзя.
Парни одобрительно загудели. Пару примечаний от нано насчет того, что не надо вот так уж всех их женщин называть шлюхами, потонули в общем хоре.
— Ладно, закрой пасть и молчи, как рыба об лед. И слушай дальше, а то не так далеко идти осталось…
Они были где-то в центре мурашника. Перед тем, как начать проникновение, Дрей долго изучал все найденные карты. К сожалению, он совершенно не планировал заходить так глубоко в каменные джунгли, поэтому сейчас с трудом представлял свое точное местоположение.
Хаммер и его люди вели его к небольшому двухэтажному особняку, стоявшему недалеко от проспекта. Две дороги, зачем-то разделенные посередине полосой деревьев. На этом, небольшом участке мурашника оказалось неожиданно чисто. Был убран весь мусор, все обломки. Похоже, что пара зданий по соседству обвалилось полностью. Но и от них остались лишь воспоминания — все обломки были куда-то вытащены.
Более того, в этом месте наводили порядок регулярно. Асфальт подметен, выбоины аккуратно заполнены свежим нано-материалом. Этот асфальт, с возможностями самовосстановления, был изобретен незадолго до десятилетия смут. Считалось, что дороги из него должны быть вечными. Дрею не раз пришлось убедиться, что это не так. Хотя кое-где нано-асфальт еще пытался поддержать идеальное дорожное покрытие, но в большинстве мест он давно уже сдался под натиском времени.
Мурашник был полон сюрпризов. Не случайно, несмотря на все опасности, он постоянно притягивал к себе авантюристов. На самовосстанавливающийся асфальт, понятно, мало бы кто позарился, но Дрей был уверен, что среди полуразрушенных домов было скрыто еще немало интересного и помимо мечты строителя.
Хаммер, уже минут десять хранивший молчание, тихо сказал:
— Сейчас тебя покажут мэру. Он тебе расскажет, что почем, только ты сильно губу не раскатывай и не смотри, что наш избранник обходителен в общении. Надо будет, он тебе лично хребет переломает не вставая с кресла. Так что веди себя правильно. А лучше вообще помалкивай. И помни, что я тебе рассказал. Понял?
Дрей молча кивнул. Они зашли в двухстворчатые деревянные двери, которые охранники, стоявшие снаружи, почти что вежливо распахнули перед ними. Взгляды охранников не принесли доставщику приятных новостей. Они как будто говорили — вот, еще одного бычка на убой привели.
