Кеннит не позволил себе уснуть. Вместо этого он принялся растирать плечо и подмышку, намятую костылем. Куда все же запропастился жрец? Может, решил еще и к капитану Хэвену заглянуть?.. Нет. Деджи ему не позволил бы. А если позволил… значит они все с самого начала стакнулись против него. И коли так, значит скоро они явятся его убивать. А матушку уже прикончили, скорее всего. И нашли сокровища, сложенные в комнатах особняка. И придут его убивать, потому что он повел себя как последний дурак… Ладно, а что они будут делать потом? На корабль им уже не вернуться… А впрочем, ой ли? Хватит ли его сокровищ, чтобы перекупить Соркора и Этту, Уинтроу и Брика?.. «А что? Может, и хватит…»
У Кеннита похолодело на сердце, он проклял себя за глупость. Однако тут же оскалился в волчьей улыбке. Пусть людские сердца продаются и покупаются за деньги. Но только не сердце Проказницы. Корабль успел полюбить его, и он это знал. А сердце живого корабля не купишь ничем. Сердце живого корабля – сама преданность.
Игрот обнаружил это много-много лет назад…
Кеннит вновь улыбнулся. Он ждал. Он был готов.
Когда священнослужитель наконец появился, он топал так, что даже походка позволяла судить о владевшей им ярости. «Ага, – подумалось Кенниту, – значит, ты попытался-таки склонить на свою сторону Деджи. И ничего у тебя не получилось…» Приглядевшись к Са’Адару, капитан сразу понял, что его умозаключения были верны. У жреца был взъерошенный вид, как у человека, едва спасшегося бегством от чьих-то весьма тяжелых кулаков. Да и рожа у него раскраснелась гораздо сильнее, чем объяснялось бы просто спешной ходьбой по тропе…
Кеннит не стал дожидаться его приближения – забрался в гичку и устроился на банке гребца.
– Спускай на воду, – велел он без предисловий.
Са’Адар зло посмотрел на него:
– Пустую было бы легче спускать!..
Кеннит легко согласился:
– Конечно.
И не двинулся с места.
Са’Адар был не из тщедушных, но далеко не ровня закаленным матросам. Он уперся ладонями и начал толкать. Безрезультатно.
– Дождись, пока волна набежит, – посоветовал Кеннит.
Са’Адар скрипнул зубами, но послушался. Дно шлюпки заскрипело по песку, потом она закачалась свободно.
– Толкай еще, а то снова сядет, – берясь за весла, предупредил Кеннит. Через некоторое время Са’Адар брел рядом с гичкой по мелководью, стараясь забраться в нее через борт, а Кеннит размеренно греб. Давненько уже ему не приходилось грести, но тело отлично все помнило. Вот только деревяшка… Он упирался ею в дно лодки, стараясь, чтобы нога не скользила. Все равно прикладывать равное усилие к обоим веслам оказалось непросто. Кеннита даже посетила весьма неприятная, рождающая отчаяние мысль, что теперь у него ничего уже не будет совершенно, как прежде. Он утратил изрядный кусок тела, и весь остаток его жизни другим мышцам придется работать вместо погибших…
– Да подожди же!.. – пожаловался Са’Адар, в который раз пытаясь перевалиться через борт.
Кеннит, не слушая, продолжал грести. Вот Са’Адар повис животом на борту. В это время гичку подхватила очередная волна и помогла ему перевалиться внутрь. Жрец проделал это по-сухопутному неуклюже. Морской ветер сразу проник сквозь его вымокшую одежду, и Са’Адара пробрала дрожь.
Как только он благополучно устроился в шлюпке, Кеннит положил весла и повернулся на банке. Ему приятно было сознавать, что даже со своей ногой он управлялся в гичке намного грациознее, чем жрец.
А тот, обхватив себя руками от холода, тем не менее презрительно усмехнулся:
– Ты что, ждешь, что я стану грести?..
Кеннит усмехнулся в ответ:
– По крайней мере, согрелся бы.
Он уселся на носу, держа в руках костыль, и смотрел, как мучается с веслами Са’Адар. Даже в безветренный день гребля на гичке скоро становится очень серьезной работой. А тут явственно свежело[26], разгуливалась волна, с которой также приходилось бороться. Грести Са’Адар не умел. Весла в его руках то и дело бестолково шлепали по волнам, сбивая гребешки. Но даже когда они правильно погружались в воду, продвижение оставалось медленным. Кеннита это отнюдь не беспокоило. Он видел, с какой яростью работает жрец. Значит, ему до смерти хочется поскорее оказаться на корабле. Кеннит решил занять его еще и разговором.
– Ну как? – спросил он. – Доволен ли ты справедливостью, постигшей капитана Хэвена?
Са’Адар тяжело дышал, но, похоже, ничто не могло отвратить его от привычки произносить речи.
– Я хотел повидать его, прежде чем уйду, – сказал он. – Хотел плюнуть на него и пожелать весело провести время в темноте и цепях. – Он помолчал, силясь отдышаться. – Деджи меня не пустил. Они с Сейлах набросились на меня! – Ему снова понадобилось восстановить дыхание. – Да если бы не я, они сейчас были бы рабами в Калсиде! И к тому же порознь! И ребенок Сейлах сразу после рождения приобрел бы рабскую татуировку…
Теперь он положительно задыхался.
– Держи курс, – сказал Кеннит. – Видишь там, на том острове, два дерева, стоящие на отшибе от леса? Вот туда и греби…
Са’Адар недовольно оскалился:
