– Это не кровь твоего отца, – сказал Кеннит. – Если уж так хочешь знать, это кровь Са’Адара. – И добавил с едкой насмешкой: – Только не говори мне, что ты и по отношению к нему свои чувства пересмотрел…
– Ты… убил его потому, что я его ненавидел? – В голосе Уинтроу невозможность поверить мешалась с форменной паникой.
– Нет. Я убил его потому, что он не желал поступать так, как мне хотелось. Он сам мне выбора не оставил. И незачем тебе горевать о его смерти. Подумаешь, какую потерю нашел! Он-то и тебя, и отца твоего убить был готов.
Кеннит поднес к губам бокал, выпил вино и снова протянул бокал Уинтроу. Подросток наполнил его, двигаясь дергано, точно кукла на ниточках.
– А Хромоножка? – отважился он спросить. Голос у него был совсем больной.
Кеннит со стуком поставил бокал. Вино плеснуло через край и залило белую скатерть.
– Хромоножка в полном порядке. Все они в полном порядке! Са’Адар – единственный, кого я убил, да и то потому, что он сам напросился. Этим я, кстати, тебя избавил от необходимости самому убивать его когда-нибудь позже. Я что, похож на недоумка, тратящего свое время на бесполезные действия? И я не намерен сидеть тут, выслушивая дерзости юнги! Ну-ка, подотри здесь, налей мне еще вина – и убирайся!
И Кеннит метнул на него взгляд, от которого в испуге попятился бы здоровенный взрослый мужик. Но, к его искреннему изумлению, в глазах мальчика внезапно разгорелась ответная искра. Уинтроу выпрямился, и Кеннит сообразил, что мальчишка ощутил позади некий духовный рубеж, за который нельзя было отступать. Вот это было уже интересно. Уинтроу подошел к столу, чтобы убрать еду и запачканную скатерть. Работал он молча, с какой-то свирепостью. Сменил скатерть, вернул на место тарелки, налил вина… Потом заговорил. И даже отважился на то, чтобы его гнев прозвучал в голосе.
– Не вали с больной головы на здоровую. Я не убиваю людей, чье существование причиняет мне неудобства. Са дает жизнь, и каждое его творение неизменно имеет предназначение и цель. Ни одному человеку не дано во всей полноте постичь замыслы Са. Поэтому я должен научиться терпеть других людей и давать им исполнить предначертание Са. Ибо я сам был намеренно приведен им в сей мир, но моя роль в его замыслах ничуть не больше, чем у других…
Пока Уинтроу прибирал на столе и занимался проповедями, Кеннит сидел откинувшись и сложив на груди руки.
– Верно. Это потому, что тебе не предназначено стать королем, – сказал он. Тут его посетила мысль, и он не сдержал самодовольной ухмылки. – Поразмысли-ка над этим, жрец. Может, стоит тебе и меня потерпеть, чтобы я исполнил предначертание Са! – От этой шутки лицо Уинтроу совсем потемнело, и Кеннит расхохотался. Потом тряхнул головой. – Очень уж ты серьезно к себе относишься… Ладно, беги давай. Поговори с кораблем, очень советую. Клянусь, ты обнаружишь, что нынешний курс Проказницы ближе к моему, а ты в сторонке остался. Право же, поговори с ней! Ну, беги. Да не забудь Этту сюда прислать по дороге.
Кеннит махнул рукой, указывая на дверь, и снова обратился к еде. Больше никто ее не прервет и не помешает ему. Уинтроу вышел, нарочито не торопясь. И дверь за собой закрыл самую чуточку громче, чем следовало. Кеннит покачал головой. Положительно, он слишком привязался к Уинтроу и многовато стал позволять ему вольностей. Попробовал бы Опал с ним таким тоном разговаривать, небось в тот же день дождался бы линьков…[27]
Вот так всегда. Всегда одна и та же история. Мягкосердечие когда-нибудь погубит его…
Кеннит пожал плечами. Мысли капитана снова обратились к Ключ-острову.
– Почему ты не разбудила меня?
Невыплеснутый гнев на Кеннита все еще тяжело клубился внутри.
– Я тебе уже говорила. – Проказница немедленно заупрямилась от его тона. – Ты очень устал и спал крепко. Я не нашла ничего скверного в том, что он делал, да и потом, ты все равно не смог бы ему помешать. Так что не было никакого смысла тебя будить!
– Он, наверное, подошел прямо сюда, чтобы увести Хромоножку! Она здесь сидела, когда я заснул! – И Уинтроу внезапно осенило. – Это не он тебе сказал, чтобы ты меня не будила?
– А если и так, то что? – оскорбилась Проказница. – Какая разница? Решение-то все равно я принимала!
Уинтроу посмотрел себе под ноги. Он сам удивлялся, насколько глубоко она его ранила.
– Когда-то, – сказал он, – ты проявила бы побольше верности. Ты бы разбудила меня, не думая, правильно это или нет. Ты бы сразу догадалась, что следует делать…
Проказница повернула голову и стала смотреть в море:
– Не очень понимаю, о чем ты.
Уинтроу ответил, чувствуя себя совершенно раздавленным:
– Ты даже говорить стала, как он…
Его обида взволновала ее куда больше, чем его гнев.
– Ну и что ты хочешь, чтобы я сказала тебе? Что я сожалею об отсутствии Кайла Хэвена у меня на борту?.. Так я не сожалею. У меня ни минуты покоя не было с тех пор, как он начал мною командовать! Я рада, что он убрался, Уинтроу! Рада!.. И тебе тоже стоило бы порадоваться…
