– Ты здесь для того, чтобы засвидетельствовать, как твой брат даст мне слово. Итак, Рэйн. Мы просим тебя прекратить мечтать о драконах и более не посещать бревно. Ты не будешь принимать участия в определении его участи. Ты будешь исполнять свой долг перед семьей, применяя по нашему требованию свои знания и умения. Ты не будешь ходить в город иначе как с разрешения моего или твоего брата и работать там только с нашего одобрения. Взамен мы разрываем контракт на живой корабль «Проказница», выделяем тебе независимое содержание, как взрослому мужчине, и позволяем тебе ездить к возлюбленной, когда только ты пожелаешь. Согласен ли ты с такими условиями?
Пусть устное, это соглашение было составлено по всем официальным правилам. Глядя на сына, Янни Хупрус воочию видела, как он – ее выучка! – мысленно повторяет фразу за фразой, взвешивая, оценивая и запоминая. Вот он посмотрел на брата… Его дыхание участилось. Он потер виски, ни дать ни взять – борясь с собою самим… Условия были, уж что говорить, нелегкими для обеих сторон. Янни многое предложила ему, надеясь, что это окупится…
Он слишком долго молчал, и она даже испугалась, как бы он не ответил отказом. Но потом он выговорил – торопливо, как будто слова причиняли ему боль:
– Да. Я согласен.
Янни с наслаждением выдохнула. Итак, ей все удалось. Рэйн, понятия о том не имея, забрел прямо в ловушку, и ловушка захлопнулась. Янни понадобилось усилие, чтобы побороть дурноту: ведь она сделала
– Как носящая звание торговца в этой семье, я твое согласие принимаю. Свидетельствуешь ли ты об этом, Бендир?
– Свидетельствую, – отозвался он хмуро. В глаза ей он не смотрел. Она задумалась: быть может, он понял,
– Тогда, стало быть, и хватит на сегодня об этом. Рэйн, посиди, пожалуйста, еще денек над пергаментами и составь для нас по возможности полный письменный перевод всего, что тебе удалось разобрать. Попрошу тебя указать в нем все новые символы, которые здесь встретились, и подписать, что они, по-твоему, могут означать. Только не сиди сегодня ночью, очень тебя прошу. Сегодня всем нам надо как следует выспаться.
– Только не мне, – горько пошутил Рэйн. – Я, боюсь, не засну. Вернее, как раз боюсь, что засну и увижу такое… Нет уж, я начну перевод прямо сейчас, мама. Может, к утру уже будет что показать!
– Смотри не переработайся, – забеспокоилась она. Но он уже подхватил свои пергаменты и нес их к двери. Янни дождалась, покуда он вышел, и поспешно загородила путь Бендиру, тоже устремившемуся к двери. – Погоди! – велела она.
Он мрачно осведомился:
– Зачем?
– Затем, что Рэйн больше не может нас слышать, – со всей прямотой сказала она. Это привлекло его внимание. Бендир в изумлении уставился на нее сверху вниз.
Янни Хупрус долго молчала… Потом набрала полную грудь воздуха и начала говорить:
– Драконье бревно, Бендир… Надо нам избавиться от него, и как можно скорей. Взломай его. Быть может, ты прав и пора уже Хупрусам обзаводиться своим собственным кораблем. Или, во всяком случае, пускай оно хранится уже распиленным на брусья и доски. И главное, уничтожь тварь, которая в нем заключена. А иначе как бы нам не потерять твоего брата, Бендир! Бревно, а не Малта – вот корень всех его бед. Оно прямо-таки пожирает его разум… – Она перевела дух. – Я боюсь, как бы он не утонул в чуждых воспоминаниях. Он и так уже идет по узенькой тропинке над пропастью. Надо любым способом держать его подальше от города!
Бендир озабоченно нахмурился, и у Янни отлегло от сердца. Бендир не притворялся – судьба младшего брата действительно была далеко не безразлична ему. До какой степени не безразлична – явствовало из его следующего вопроса:
– Взломать бревно? Прямо сейчас, еще прежде, чем он уедет в Удачный на этот их летний бал?.. Ох, мама, нехорошо же получится! Мало ли что он согласился не принимать никакого участия в судьбе бревна! У него сейчас, можно сказать, самое счастливое время в жизни наступает. И что же, все ему отравить? Заставить мучиться и думать, правильно ли он поступил?..
– Ты прав, сынок. Хорошо. Дождемся, пока он благополучно уедет. Он, наверное, проведет в Удачном уж никак не меньше недели. Вот тогда ты и займешься бревном. И пусть, когда он вернется, дело будет уже сделано – ничего не отменить и не исправить. Да, так будет лучше всего.
– Он же меня будет во всем винить… – По лицу Бендира пробежала темная тень. – Вряд ли наши отношения от этого сильно улучшатся…
– Нет. Винить он будет меня, – заверила его мать. – Я уж постараюсь, чтобы так оно и случилось.
