Карло, напротив, шёл позади всех. Огарок чадил, но какой-то свет всё же давал.
Мальвина нервно ущипнула себя за ушко. У Пьеро аж защемило сердце — так захотелось отрезать это ухо и заставить Мальвину его съесть. И обязательно чтобы прожевала, похрустела хрящиком. Чтобы отвлечься от этих несвоевременных мыслей, он попытался было сочинить какие-нибудь стихи: раньше это его успокаивало. Стихи не получались. Не приходила ни идея, ни рифма. После долгих усилий в голове возникло что-то вроде «пляшут тени на стене, только с этим не ко мне». Тогда он попробовал на английском. Как ни странно, получилось гораздо лучше: слова охотно выстраивались в линеечку.
— Dancing shadows on the wall — a new challenge, a new call, — забормотал он. — Слово «вызов», двойное значение, вроде бы неплохо… Nothing sacred, nothing scared. скобейда, грамматику совсем не помню. Stairs is steep, darkness is horrible. рифма что-то вроде don’t worry. а это вообще рифма? Underground terrible way — it can not be fun to play. нет, хуита какая-то.
— Да замолчи ты, — прошипела сквозь зубы Мальвина.
— Ещё мне такое скажешь, — уведомил её Пьеро, — я тебе палец сломаю. На левой руке. Мизинец. Он тебе не особо нужен?
— А можно на ноге? — попросил Артемон. — Мне надо. Для запаха.
— Это ты лучше сам, — сказал маленький шахид.
Мальвина смолчала.
Буратино тем временем опередил товарищей: его деревянные пятки стучали где-то внизу.
Это был огромный колодец, диаметром метров тридцать. Дна его было не видать, но чувствовалось дыхание глубины — настоящей глубины. По краю его вился спиральный пандус шириной метра полтора, гладкий и блестящий. Казалось, они попали внутрь гигантской гайки с резьбой.
— Дальше что? — спросил Арлекин, почему-то шёпотом.
— А что неясно? — раздражённо сказал Коллоди: огарок почти кончился, растопленный жир обжигал пальцы.
Буратина, уже оправившийся от потрясения, смело шагнул вперёд и сделал шаг по пандусу.
Ничего не произошло. Он сделал второй, третий шаг. Потом пошёл вниз, на всякий случай опираясь рукой на стену.
В конце концов он обошёл весь круг и пошёл по второму. Там было уже совсем темно, так что он двигался осторожнее. Это было правильно: на третьем витке дорожка обрывалась в никуда.
— Эй! — обиженно крикнул деревяшкин. — Тут это! Того! Хода нет!
— Идите все, — распорядился Карло.
Вторым на дорожку ступил Пьеро, третьей — Мальвина. Последним на неё встал сам Карло.
Тут что-то внизу глухо ухнуло. Пандус засветился зелёным. Бура-тино, испугавшись, на всякий случай подпрыгнул — ив этот момент дорожка вздрогнула и поехала вниз.
Деревяшкин шлёпнулся на попу. И тут же вцепился ногтями в пандус — потому что оказался в опасной близости от края.
— Что это? — шёпотом спросил
— Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались! — фальшиво пропел гиппопотам.
Dancing shadows on the wall… — Английский язык Пьеро оставляет желать лучшего, да и стихи, которые он пытается сочинить, довольно посредственны. Приблизительный стихотворный перевод этих, с позволения сказать, виршей на рус. яз. можно прочесть в конце книги:
— Что случилось с
— Вас это и в самом деле интересует? Какие вы злые, — Аркона неприятно улыбнулась. — Но я скажу вам приятное. Учитель Учкудук был прав.
— В чём прав? — не понял Карабас.
Вместо ответа на месте Арконы появился сидящий на жёрдочке разноцветный попугай с верёвкой на ноге.
—
— Вот примерно это с ними и произошло, — заключила Аркона. — Или нужны подробности? Хорошо, будут вам подробности. От того, кто знает лучше.
На этот раз она исчезать не стала. Просто рядом с ней появился Болотный Доктор. Он сидел в кресле и курил трубочку, из которой сыпались разноцветные искры.
— Вызывали? — спросил он без особенного интереса.
— Именно, — сказала Аркона.
— Насколько я понимаю, я уволен? — осведомился Дуремар Олегович. — Выходное пособие мне какое-нибудь полагается?
— Нет на оба вопроса, — сказала Аркона. — Просто нужна небольшая консультация. Расскажите собравшимся существам, что такое Зона. Для чего она создана. И чем вы занимаетесь на самом деле. Они считают, что им это нужно.
Айболит как будто только что заметил, что он не один.
— Ба! — сказал он. — Шварцкопф, старина! Да я смотрю, ты с подружками?
Ева и Львика смущённо отвернулись друг от друга.
— Яс семьёй, — твёрдо сказал раввин.
