Разумеется, все это было сказано не по-новоземски. Из уст нубийца лилась череда ничего не значащих для меня звуков, из которых «Тьекрдо» было далеко не самым сложным сочетанием. Но Иолетрия хорошо подготовилась к встрече. У нее на поясе сидел лингуан – робот-переводчик, внешне напоминающий ящерицу и, главное, чрезвычайно похожий на живое существо по повадкам. При виде его во мне неизменно просыпался профессиональный интерес, и всякий раз приходилось напоминать себе, что «зверь» сделан из металла, подключается к плантернету, скачивает информацию с компьютеров и даже имеет собственный небольшой экран, расположенный на спине под прочной крышкой. В данный момент она была распахнута, и дуэллийка краем глаза следила за сменяющими друг друга строками.
Сама я текст не видела, но в этом не было необходимости, поскольку лингуан говорил, обеспечивая нам звуковой перевод. Говорил хорошо, живо и с естественными для человека интонациями. Насколько я успела понять, в его памяти хранилась информация по невероятному количеству языков, причем программы постоянно обновлялись, стоило лингвистам выявить новые правила какой-нибудь инопланетной речи или дополнить имеющиеся словари. Поэтому все, что было известно Союзу гуманоидов о нубийском, знал и «питомец» Иолетрии.
– Мы тоже рады встрече. – Капитан выступил вперед и ответил на приветственный жест аборигена по-своему: прикоснулся правой рукой к левому плечу. – Мы – гости на этой планете и прибыли с добрыми намерениями. Я Рейер Макнэлл с Новой Земли, а это члены моего экипажа.
Лингуан и теперь принялся переводить, на сей раз на местное наречие. Невообразимые сочетания звуков произносил идеально. Всякий раз тянуло спросить, как ему это удается, и снова я напоминала себе, что речь идет о компьютере, который создан именно с такой целью. Правда, после слова «Земля», прозвучавшего знакомо, хотя и с небольшим акцентом, он прервался и обратился к капитану:
– В их языке нет слова «экипаж». Предлагаю заменить на «друзья», «спутники» или «соотечественники».
– «Спутники», – определился Макнэлл, продолжая смотреть на Тьекрдо с дружелюбием дипломата.
Лингуан заговорил снова. Когда он закончил, нубиец на пару мгновений сцепил пальцы рук – жест, тоже, по-видимому, призванный что-то означать. Иолетрия уже делала пометки в карманном электроблокноте.
– У вас маленькие железные птицы, – заметил наш новый знакомый, и лингуан дополнил перевод собственным уточнением:
– По-видимому, так нубийцы называют космические корабли.
Это и вправду представлялось логичным: технологическая революция на этой планете пока не произошла, и, следовательно, такого понятия, как «звездолет», до прибытия первой экспедиции здесь просто не существовало.
Я инстинктивно обернулась, чтобы бросить взгляд на припаркованные позади шаттлы. Что ж, по сравнению с полноценными звездолетами они действительно были небольшими.
– На таких удобно летать, – ответил Макнэлл, благоразумно не вдаваясь в подробности.
– Понимаю. Маленький, не громоздкий, – согласился Тьекрдо. – Но места мало, а людей много.
Как ни странно, одно из произнесенных им слов я поняла без перевода, точнее, почти поняла. Сочетание «ре челодевек» прозвучало достаточно отчетливо.
– «Челодевек» – это «человек»? – шепотом уточнила я у Иолетрии.
Та оторвала взгляд от блокнота.
– Не совсем. «Человек» по-нубийски так и будет «человек», они взяли это слово из новоземского. А «де» – это инфикс. Как суффикс, только добавляется не в конце слова, а в середине. Означает множественное число. «Челодевек» значит «люди».
Я кивнула в благодарность за объяснение, но тут вспомнила, что не задала еще один вопрос.
– А «ре»? Это что-то вроде артикля?
– Так называемое счетное слово, классификатор, – мотнула головой Иолетрия. – Используется после числительных, в данном случае – из-за слова «много». Но точная его функция пока неизвестна.
Из этого объяснения я мало что поняла, но решила, что сло́ва «неизвестна» вполне достаточно, и решила больше не морочить специалисту голову.
– Мы прилетели по важному делу. – Макнэлл, похоже, счел замечание нубийца хорошим поводом перейти к главному. – Несколько месяцев назад… Мы знаем их систему исчисления времени? – перебил он сам себя, обращаясь к лингуану.
Иолетрия покачала головой, а аппарат-переводчик, солидарный с ее реакцией, произнес:
– Нет. Система пока не была расшифрована.
– В таком случае давай скажем так… Некоторое время назад большая железная птица прилетела на эту землю. В ней прибыло семь человек. Никто из них не вернулся домой.
В непонятной речи вновь прозвучало уже знакомое сочетание «ре челодевек». «Люди, – мысленно перевела я для себя, – а „ре“, наверное, потому, что использовалось число семь».
– Вам ничего не известно об этих людях или о том, где может быть та железная птица?
На этот раз слову «челодевек» не предшествовало «ре», видимо, оттого, что людей не считали.
