– Конечно-конечно, я все оплачу, – заверил иммигрант и спешно извлек из внутреннего кармана куртки кошелек, благо руки его уже освободились: дежурный забрал перрота и как раз распахивал для того решетчатую дверцу.
Одно короткое прикосновение – и маленький круглый шприц, продырявив рукав, ввел в кровь работника несколько капель полупрозрачной жидкости. Дежурный успел удивиться, но взгляд его уже помутнел, а спустя еще пару секунд он покачнулся и упал бы навзничь, если бы посетитель не успел вовремя его подхватить.
– Входите! – прохрипел он, давя на отпирающую входную дверь кнопку.
Найти ее было нетрудно: здесь почти каждый рычаг сопровождался изображениями, информировавшими о его предназначении.
Мы с доком вбежали в помещение, и я в очередной раз устремилась мимо клеток в сторону стола. Правда, если док сразу же присоединился к Тиму, которому нелегко было справиться с весом бессознательного дежурного, то я первым делом отыскала длинноклюва. Он заполошился, запищал, зашумел, пытаясь разделаться с прутьями. Другие животные, тоже разволновавшиеся, подхватили инициативу.
– Тише, тише, все хорошо, – говорила я Хоббиту, наклонив голову так, чтобы оказаться с ним на одном уровне. – Все в порядке, скоро мы тебя освободим. Потерпи совсем чуть-чуть.
Он что-то еще пропищал, теперь более спокойно, и я, насколько дотягивалась, погладила его по клюву и по шерстке, росшей между глаз и ушей.
– Нужно подтащить его к клеткам, – услышала я голос доктора, обращенный к Тиму, который так убедительно сыграл роль новоземского иммигранта.
Я опустила на пол перрота, которого так и не успели запереть. Мужчины взялись за бесчувственное тело дежурного и вскоре уже прикладывали подушечку его пальца к сенсору замка. Теперь я благополучно вытащила из клетки Хоббита, который незамедлительно расцарапал меня своими когтями – уж больно радостно он перебирал в воздухе лапами.
– Ну вот, теперь этот парень мою физиономию запомнит, – нарочито посокрушался Тим.
Я не слишком-то поверила в его страдания по этому поводу: Миенг будет явно не первым местом, где мой приятель отметился как не самый добропорядочный гражданин. Док об этом не знал, но тоже не расчувствовался:
– Не запомнит. Тот препарат, который ты ввел, воздействует на краткосрочную память. Так что события последнего часа отложатся в его голове чрезвычайно смутно. Однако уйти отсюда желательно прежде, чем он очнется.
Тим послушно поспешил к выходу, но я медлила, глядя на остававшиеся запертыми клетки.
– Марина, ну ты что здесь, заночевать решила? – поторопил напарник.
– Их утром усыпят, – напомнила я.
Уолкс развернулся в мою сторону.
– Не глупите. Эти звери могут оказаться инфицированы бешенством или каким-нибудь местным его аналогом.
– Или их сдали сюда мужья, которым надоели тещи и их питомцы, – возразила я.
– Рассчитываете восстановить справедливость на всей планете? А представляете, сколько ни в чем не повинных мужей и тещ, не говоря уже о женах, вы можете заразить, выпустив этих животных на волю?
– Их поведение не характерно для бешеных, – озвучила я плоды своих наблюдений, поскольку поднятая врачом тема мне тоже, ясное дело, не была безразлична.
– Я не ветеринар, но, насколько мне известно, даже на Новой Земле не все случаи бешенства сопровождаются агрессивным поведением. А кто знает, с чем мы можем иметь дело здесь, на Миенге?
– Я знаю. Я не ветеринар, но работала с миенжскими млекопитающими. И разбираться в подобных вещах было необходимо. Вариантов на самом-то деле не так много… Вот что. – Я скинула с плеча сумку, расстегнула и достала ноутбук. – У меня есть профессиональная программа и встроенная аппаратура, она сканирует животное и выявляет подобные заболевания. В нашей лаборатории это было вопросом техники безопасности.
– И как долго продлится сканирование?
– Недолго. – Я уже открывала нужные файлы, сидя на корточках и положив экран на колени. – Зато если мы выпустим всех животных, полиция не узнает, ради кого мы приходили.
– С этим аргументом я действительно не могу не согласиться, – сдался док. – Можно стереть из их базы данных файлы длинноклюва. Но ваш вариант надежнее. Всё спишут не то на хулиганство, не то на акцию зеленых. Или на то и другое разом. Но действуйте быстро, у нас и вправду каждая минута на счету.
Я молча кивнула и приступила к сканированию. Опасных для человека заболеваний у перротов не обнаружилось. Конечно, кто-то из них все равно мог оказаться агрессивным, хотя сейчас так и не казалось. Верная смерть для животного против возможного риска для человека… Что более значимо? В чью пользу следует делать выбор? Представителей своего вида? Разумных рас? Или тех, кого они приручили?
Ответов на эти вопросы у меня не было. И существуют ли они, правильные ответы, я не знала. Но поступила так, как поступила. Четверть часа спустя на санитарной станции не осталось ни единой живой души, не считая все еще не пришедшего в себя, но уже начинавшего шевелиться дежурного.
