– Нет, не весь, – ответил отец Дюваль, – но довольно значительная его часть.
– А есть на острове точка еще выше? – присоединился к расспросам Арман. – Откуда виден весь остров?
– Нет, – ответил отец Дюваль. – Но…
– Я могу достать ключи от маяка, – сказал Дельпеш. – Сторож – мой давний приятель. Надо будет только заехать в порт.
– Поехали! – загорелась Мади.
– Спокойно, дети, – попытался остудить их пыл журналист. – С маяка мы мало что увидим, особенно ночью. Шансы практически нулевые.
– Тогда почему вы хотите поехать?
Клара застегнула жакет и сказала:
– Потому что великий Дидье Дельпеш терпеть не может находиться там, где суетятся другие. Через несколько часов вход в тоннель бросятся фотографировать все репортеры страны, а Дельпеш будет уже в другом месте… Так почему бы не на маяке!
Минутой позже все пятеро набились в «пежо» Дельпеша. Журналист сел за руль, отец Дюваль, чей вес явно перевалил за центнер, настоял на том, чтобы сесть впереди, Арман же кинулся первым устраиваться на заднем сиденье, посередине, предоставив Кларе и Мади втискиваться по бокам.
Вскоре Дельпеш затормозил во дворе лагеря. Отец Дюваль вылез, рысцой сбегал за биноклем, запыхавшись, притрусил обратно, и они снова умчались, перебудив обитателей лагеря и оставив их удивленными и встревоженными.
В порту Дельпеш припарковался рядом со зданием управления, позвонил и произнес несколько слов в домофон. В окнах вспыхнул свет. Через минуту заспанный человек открыл дверь, протянул Дельпешу связку ключей, и тот бегом вернулся к машине.
– Порядок, они у меня.
Они буквально пролетели несколько километров до маяка Кандальников. Дельпеш поставил машину как можно ближе к нему, почти на моле.
– Построен в тысяча восемьсот тридцать четвертом году, – проинформировал отец Дюваль. – Высота пятьдесят три метра. Не самый высокий маяк во Франции, но лишь немногим уступает маяку Гури на мысе Аг или Гранвильскому на мысе Рок.
Сооружение было ярко освещено. К маяку вела узкая гравийная дорожка. Массивная шестигранная колонна была сложена из плотно пригнанных серых камней, снизу до самого верха тянулось десять круглых окошек, светившихся бледно-желтым светом и напоминавших безупречно ровный ряд пуговиц на гигантском мундире.
Дельпеш не сразу подобрал правильный ключ. Наконец дверь отворилась.
– Двести двадцать три ступеньки, – сообщил отец Дюваль.
– После вас, мадемуазель. – Арман галантно пропустил Клару вперед, чтобы соединить приятное с полезным.
65
00.11.08
Передо мной стоял убийца моей матери.
Опустив голову, изображая покорность, я чуть-чуть продвинулся вперед, стараясь не смотреть на Валерино, но чувствуя, что он прямо напротив.
Пора!
Я выдернул руку из-за спины и, вложив в удар всю свою ненависть, выбросил ее вперед, целясь отбитым горлышком бутылки в горло.
Валерино предугадал нападение и мгновенно отскочил в сторону. Железная рука стиснула мое запястье.
– Брось это, – процедил Валерино.
Я поморщился, но не сдался.
Он сжал сильнее – боль была адская. Я все же еще сколько-то продержался, но в конце концов выпустил осколок. Валерино грубо толкнул меня на стул, мрачно глянул на Брижит. Та забилась в темный угол рядом с камином и затравленно молчала. Помощи от нее не дождаться.
– Думаю, теперь ты знаешь все, – усмехнулся Валерино, – и тебе захотелось погеройствовать. Могу понять. Но ты уже просек, что это пустой номер.
Он пнул бутылочное горлышко, и оно откатилось к противоположной стене. Я проводил его растерянным взглядом. Валерино посмотрел на часы:
– Давай быстрее. Время идет. Сосредоточься на том, что мы ищем. Мы не можем сидеть здесь до утра.
Сосредоточиться мне не требовалось. Я все вспомнил – предельно отчетливо.
Последнее застолье. Все кричат. Папа наклоняется ко мне, шепчет на ухо: «Смотри, Колен. Смотри. Вот оно, сокровище. Оно здесь – Безумство Мазарини».
Теперь я все знал. Но мне надо было выиграть время, придумать что-то еще, найти другое оружие. Не поднимая головы, я шарил взглядом по сторонам.
Ничего.
Разве что старые ржавые грабли или… Рядом с камином лежала коса и выглядела достаточно острой, но шансов у меня в окружении четырех взрослых не было.
Нет, надо пойти на хитрость.
Соврать.
Комнату залил свет маяка. Окна были слишком грязные, чтобы снаружи можно было разглядеть, что происходит внутри, даже если бы у фермы кто-то чудом оказался в этот час.
Медленно ползли секунды, размеренные вращающимся лучом маяка.
– Мы здесь зря теряем время, – сказал Валерино. – Мы все обшарили. Простучали стены. Все перевернули. Здесь нет клада! Надо валить, пока еще не поздно. История с Безумством Мазарини – полная чушь, Жан Реми горазд был на выдумки.
