Симон закрыл папку и торопливо направился к выходу. Юная кассирша робко улыбнулась ему вслед. Симон постоял несколько минут, дожидаясь, пока свежий ночной воздух взбодрит его, потом вытащил мобильник.
– Клара?
– Каза? – В трубке слышалось тяжелое дыхание.
– Клара, ты где?
– На лестнице. Двести двадцать три ступеньки. Потом расскажу.
– Клара, думаю, я разгадал секрет Безумства Мазарини. Почва острова обладает исключительными свойствами, это редкая и сложная смесь. Особенно там, где находятся развалины аббатства. Такая земля встречается всего в нескольких уголках Франции. Не буду грузить тебя подробностями…
– Да что в ней такого особенного, в этой почве? – спросила Клара, продолжая спускаться.
– Примерно такая же почва там, где делают лучшие французские вина. Борделе. Бургундия. Этот молодой фермер, Люсьен Верже, был виноградарем. Безумство Мазарини – это вино, одна из лучших марок вина!
Клара резко остановилась. Лестницу маяка освещали редкие маленькие светильники, и отец Дюваль, спускавшийся следом, едва не налетел на нее.
– Отец Дюваль, вы разбираетесь в винах?
– Неплохо, – ответил тот слегка удивленно.
– Держите, вы поймете лучше меня. – И, не дав священнику возразить, сунула ему телефон.
– Алло? Это Дюваль, начальник летнего лагеря.
– Вы что-нибудь понимаете в винах?
– У меня в погребе около тысячи бутылок.
– Отлично! – завопил Симон. – Безумство Мазарини оказалось вином! Если хорошенько подумать, это совершенно очевидно. Сангвинарии – название виноградников, известное со времен Средневековья. Одно из лучших французских вин, которое давно делали монахи-бенедиктинцы, и Мазарини его обнаружил. Потом его производить перестали – революция, аббатство было разрушено, ссоры из-за наследства. Участок был слишком мал, слишком далек от всего. О нем забыли. И не вспоминали – до тех пор, пока в девятьсот четырнадцатом молодой фермер Люсьен Верже не начал снова производить красное вино острова Морнезе.
– Вполне возможно, – согласился отец Дюваль. – Морнезе расположен южнее, чем виноградники Шампани и Эльзаса или долины Рейна и Мозеля с их айсвайнами. К тому же здесь океанический микроклимат, туманы защищают растения от заморозков, участок обращен к югу – да, выглядит правдоподобно. На Джерси и сейчас делают превосходное белое вино. Но почва Морнезе намного богаче, и если найти подходящий сорт винограда… Боже правый… Для полной уверенности… Надо бы попробовать!
– Люсьен Верже был последним, кто делал вино на Морнезе! – Казанова так разволновался, что почти орал. – Его ферма расположена на юго-востоке острова, на одной из самых высоких его точек. Она по-прежнему заброшена, и подняться к ней можно только с берега. Если от Безумства Мазарини на острове что-то осталось, если Жан Реми десять лет назад нашел одну из последних бутылок, то именно там, на заброшенной ферме Люсьена Верже.
– Нам надо торопиться! – пропыхтел отец Дюваль. – Мы вам перезвоним.
Священник вернул Кларе телефон и протянул бинокль Дельпешу, который шел последним:
– Поднимаемся снова. То есть вы поднимаетесь, а меня увольте… Теперь мы знаем, куда надо смотреть, – на заброшенную ферму Люсьена Верже. От нее до маяка по прямой чуть больше километра.
Дельпеш послушно полез наверх.
– Староват я для такого! – пожаловался он.
– Не ной! – весело откликнулась Клара. – Мы же не успели добраться до самого низа. – И тоже начала подъем.
Снизу донеслись быстрые шаги Мади и шаркающие – Армана. Подростки все поняли и возвращались на галерею.
Наверху Дельпеш тут же направил бинокль на старую ферму. Клара и Мади нетерпеливо топтались рядом, Арман снова занял пост у двери.
– Ну что? – спросила, стуча зубами, Клара.
– Ничего, – хмуро ответил журналист. – Совсем ничего! Все спокойно, окна темные, никакого движения. Еще один ложный след!
– Можно я посмотрю? – попросила Мади.
– Смотри, если хочешь, – ответил журналист. – Только по-быстрому, пока мы себе всё не отморозили.
Мади поднесла бинокль к глазам и стала ждать, когда луч маяка на несколько секунд осветит ферму. После десятой попытки она сдалась:
– Все будто вымерло.
– Спускаемся, – сказал журналист.
– Хорошо, – вздохнула Мади и вернула бинокль Дельпешу.
Они спустились уже ступенек на сто, когда Мади неуверенно спросила:
– На всякий случай… Цифры 80.11.00… Это никому ничего не говорит?
Еще четыре ступеньки.
Крик Армана взлетел по винтовой лестнице:
– Что? Что ты сейчас сказала?
Мади резко остановилась.
– На окне фермы. Там цифры. 80.11.00.
– 80! – еще громче заорал Арман. – На 11 часов! Это у нас с Коленом игра такая! Он там! Колен совершенно точно там, на этой ферме!
68
Прощание навсегда
Сначала я принял это за луч маяка, но он не двигался по кругу. Луч замер на ферме, залил комнату резким светом.
Валерино бросился к окну, попытался что-нибудь рассмотреть, но его ослепил мощный прожектор.
– Какого черта, что там происходит? – крикнул Максим Приер.
– Я не зна…
