– Срочно соедините меня с хозяйственным управлением в Сен-Ло. Комиссар Симон Казанова. Остров Морнезе.
Клара, не удержавшись, прыснула.
Через десять секунд Симону ответили.
– Мадемуазель, это комиссар Симон Казанова, я сейчас нахожусь с особым заданием на острове Морнезе. Вы, конечно, в курсе побега и убийства на пляже. Я говорю с секретарем управления?
– Да, – ответил робкий голос.
– Отлично. Вам известно, где хранятся планы землепользования?
– Да, в архиве…
Симон вздохнул.
– Прекрасно, мадемуазель. Сейчас вы найдете в архивах план землепользования коммуны Сент-Арган на острове Морнезе. Но обратите внимание, мадемуазель, что не нынешний план, а 1990 года.
– Ну… – без всякого энтузиазма отозвалась секретарша, – даже не знаю, сохранился ли он. Меня ни разу о нем не спрашивали. После 1990 года его пересматривали. Вы уверены, что не хотите последний по времени?
– Нет! – чуть ли не взревел Симон. – 1990 года! Я знаю, вы там, в управлении, ничего не выбрасываете.
– Вот именно. Очень может быть, что он окажется в самом низу.
Симон злобно прошипел:
– Мадемуазель, у нас на острове убийца в бегах. Он может напасть в любую минуту. Так что быстро ноги в руки – и вперед!
В трубке послышались удаляющиеся шаги. Девушка шла медленнее, чем Симону бы хотелось. Ждать пришлось больше десяти минут.
Клара докрасила вторую ногу и теперь сушила лак.
– Знаешь, я мечтаю о пирсинге, но никак не решусь. Твое мнение, Каза?
– Насчет чего?
– Насчет пирсинга. В моем возрасте это не будет слишком…
– Мне-то что!
– Посеяли они твое досье, Каза. Или того хуже – Валерино его увел!
В то же мгновение в трубке раздалось:
– Нашла, мсье!
– Комиссар.
– Простите.
– Откройте, пожалуйста, страницу 63. Есть? Прочтите мне в сводной таблице цифру, записанную в колонке NA.
– В колонке NA?
– Да…
– 315, господин комиссар.
– 315? Вы уверены?
– Совершенно, господин комиссар.
Симон явно растерялся, Клара попыталась жестом его подбодрить, но Симон только отмахнулся.
– В досье есть план зонирования?
– Да, господин комиссар.
– Разверните его. Проследите за линией берега до Рубиновой бухты. Нашли?
– Да, господин комиссар.
– Вы не обязаны всякий раз прибавлять «господин комиссар».
– Да… господин… Казанова.
Симон устало выдохнул.
– Над Рубиновой бухтой есть зона NA в форме ромба. Видите?
– Да… мсье… Но это не совсем ромб. Там ромб и еще полоса земли рядом с тем местом, которое называется аббатством Сент-Антуан. Зона – это ромб плюс этот выступ наподобие пальца.
– Благодарю вас, мадемуазель.
Симон в ярости бросил трубку и заорал:
– Черт! Кто бы сомневался. Валерино после мэрии стажировался в департаменте. Времени у него было более чем достаточно, чтобы подменить и текст, и план.
Клара встала, наклонилась над столом, дотянулась до сандалий, потом повернулась к Симону:
– Или он ничего не менял, а ты бредишь! Признай очевидное. Оба экземпляра плана, в мэрии и в департаменте, совершенно одинаковые. И даже если они были подделаны, то как ты найдешь доказательство десять лет спустя?
Симон задумался, разглядывая пожелтевший план, разложенный на столе.
Лист размером два на три метра.
– Сам посуди, подделать такую штуку!
Симон не ответил, продолжая пристально смотреть на гигантскую карту.
– Ну конечно! Ты еще способна попадать пальцами по клавишам?
Клара подняла брови.
– Открой телефонный справочник, – продолжил Симон. – У меня появилась еще одна гениальная мысль…
– Гений никогда не отдыхает? – вздохнула Клара.
– Нет. А ты сейчас обалдеешь.
21
Надругательство
Я никогда особенно спортом не увлекался, однако в тот день побил все свои рекорды. Пьяница не успел ни прикоснуться ко мне, ни произнести хоть слово, а я уже бежал, забыв обо всем на свете. «Судя по виду этого зомби, – думал я, – ему меня не догнать, быстро выдохнется…»
Лишь бы только у него не оказалось в кармане пистолета или чего-то такого.
Я мчался и мчался. Спина взмокла, высокая трава хлестала по ногам, наверняка исцарапаны до крови, но взглянуть я не решался.
Никогда в жизни у меня так не колотилось сердце. Я слишком резко рванул с места и понимал, что не выдержу такого темпа. Я сглупил. Сейчас сломаюсь, рухну, и он меня настигнет. Я не бегал по меньшей мере год, однако ноги каким-то чудом пока что несли вперед. Надолго ли их хватит? Главное – не оглядываться.
Бежать.
Он все еще гонится за мной?
Добежать до шоссе.
Шоссе?
Да!
Наконец-то, осталось метров двести. Теперь я не мог сдаться.
Я снова слышал автомобильные гудки, крики, шум. Ноги были как чужие, и боли я уже не чувствовал.
Не оборачиваться. Выскочить на асфальт. Очутиться среди машин, которые вдруг показались мне спасательным кругом.
Машины на шоссе не двигались.
Разогнавшись, я на глазах у изумленных водителей, не сбавляя скорости, перебежал шоссе, еще наддал и уже на той стороне, отделенный от преследователя стеной автомобилей, битком набитых добропорядочными отцами семейств, готовыми меня защитить, рухнул без сил.
