Я прошел километр по шоссе в сторону аббатства. Жара и вонь выхлопных газов машин, стоявших впритык одна к другой, стали невыносимыми, меня затошнило, и я решил срезать напрямик через ланды по тропинке, которая тянулась чуть севернее аббатства Сент-Антуан, а потом, напротив кладбища, выводила на дорогу к цитадели.
Стоило мне свернуть с шоссе, и сразу показалось, что я остался один на свете. Поначалу я еще слышал раздраженные гудки, но в ландах их заглушил ветер с моря.
Чем дальше я шел, тем больший страх меня охватывал.
Иррациональный страх.
Тот же, что заставил бежать с острова всех этих отпускников?
До пляжа не больше ста пятидесяти метров, а там по полицейскому на квадратный метр, и все же история с беглыми арестантами мало-помалу завладевала моим умом. Отец Дюваль настоятельно советовал нам не разгуливать поодиночке. Не забыл ли я самых элементарных правил безопасности, увлекшись собственной историей? Остаться одному на острове размером с почтовую марку, по которому шастает беглый преступник… В зарослях по обе стороны узкой тропинки мог прятаться кто угодно. Я продирался сквозь джунгли, путаницу диких трав, кустов и давным-давно заброшенных виноградных лоз и ничего не видел в двух шагах от себя.
Однако это скорее успокаивало. Если где-то в ландах прятались арестанты, им незачем было показываться. И я попытался затянуть военную песню, которую кретины из лагеря знали наизусть.
Я пел, громко топая, как делают, чтобы отогнать гадюк, когда ступают по сухим камням.
Если беглые впереди, они меня услышат и успеют спрятаться.
Вид у меня, наверное, был совершенно дебильный, когда я горланил, бредя через ланды, «Самый долгий день». Надо было все-таки идти дальше по шоссе, даже если бы меня там вывернуло.
И вдруг я услышал впереди шум.
В голове замельтешили мысли. Это не человек, а какое-нибудь животное. Не дергайся, веди себя как обычно. Если это беглец – Валерино, про которого говорил по телефону журналист, – и ему покажется, что его заметили, тебе не жить. Твой единственный шанс – притвориться, что ничего не слышал.
Я продолжал петь. Мысли путались, но мне удавалось более или менее твердо выводить мелодию. Звуки могла издавать и парочка, которая занималась любовью, но проверять мне нисколько не хотелось.
На дереве шевельнулись ветки.
Там кто-то прятался!
Петь. Идти дальше. Не вертеть головой. Не реагировать.
Шагать вперед. Двигаться в прежнем темпе. Дорога к цитадели должна быть недалеко.
Но я невольно ускорил шаг.
У меня было странное ощущение, я чувствовал невидимую угрозу. Продолжал идти, но петь перестал. И услышал шаги, эхом вторившие моим.
Хриплое, затрудненное дыхание.
Я боролся с собой, чтобы не побежать.
Иди, просто иди!
Делай вид, что ничего не слышал.
С меня градом лил пот. Держаться естественно? И получить нож в спину, даже не обернувшись? Человек приближался. Я посмотрел себе под ноги – тень, вторая тень, тянулась за моей.
Горло перехватило.
Я в ужасе ждал, что огромные волосатые руки начнут меня душить. Тень приближалась, она уже накрыла меня. Бороться невозможно. Я обернулся.
И заорал.
Передо мной стоял монстр. Лицо с беззубым ртом, лохмотья, длинные седые волосы. Пьяный матрос из фильма про пиратов. Это был не Йойо, не один из ряженых, участвующих в игре, а псих, которому очень хотелось выпить.
Он качнулся ко мне, вытянул грязную руку и попытался что-то сказать.
20
Разрешение на строительство
Клара с наслаждением слизывала с ложечки последние капли йогурта.
– Что ты спросил? – повернулась она к Симону. – Хорошо ли я считаю? – И расхохоталась. – Каза, ты умеешь разговаривать с женщинами. Сразу заметил мои достоинства. – Она снова засмеялась. – Мне и с братишками-то трудно было уроки делать. А они, сам понимаешь, недолго проучились в школе.
– Понял, – серьезно ответил Симон. – Тогда бери калькулятор. Мы все пересчитаем.
– Что?
– Есть только один способ узнать, подделан ли план, – сравнить площади на плане зонирования с теми, что подсчитаны в сводном документе плана землепользования.
– Переведи, пожалуйста.
Симон взял картонную папку, вытащил и быстро пролистал оранжевую тетрадь.
– Вот, на странице 63, общая площадь участков на острове по типу зонирования. Площадь острова Морнезе составляет 1512 гектаров, в том числе, в соответствии с генеральным планом землепользования, 345 гектаров застроенных зон, 852 гектара зон, где строить нельзя, и 315 гектаров зон с кодом NA, то есть таких, где впоследствии можно будет строить. Достаточно подсчитать по плану зонирования, сходятся ли цифры. Если нет, значит, в 1990 году план был подделан.
Клара схватилась за голову:
– Ты ненормальный, это сколько же времени понадобится!
