– Ты шокирован? – спросил Бордери. – Ясное дело, ты еще молод. Сейчас мне, конечно, немного стыдно, но я, возможно, все позабуду сегодня вечером, в Кабо-Верде. Десять лет – ничто, когда живешь на бегу. И настоящим не живешь, и прошлое забываешь. Смотришь только вперед, всегда вперед.
– А что с Коленом?
Бордери посмотрел на Симона в упор:
– Ты в самом деле думаешь, что он в опасности? Даже после стольких лет?
– Вы считаете, что побег Валерино именно сейчас может быть совпадением?
Бордери допил вино, встал, прошелся по белоснежным плиткам пола.
– Черт, это паршиво! Говорил же я Жану, что оставленное у нотариуса досье, бумаги, которые надо будет передать его сыну, когда тот подрастет и сможет понять, – это отравленный подарок. Вывалить все это на мальчика, без подготовки и предупреждения. Натравить на него всю свору. И только ради того, чтобы сын узнал, что его отец не убийца, и в день, когда ему исполнится шестнадцать, смог гордиться дорогим папочкой! Гордись, сынок, и беги!
– В досье Жан Реми обличал истинных преступников?
– Да, – ответил Бордери. – Со всеми доказательствами!
– Ну и ну… Это объясняет побег Валерино. Перехватить мальчика. Сделать все, чтобы он не получил документы. Надеюсь, Колен уехал на каникулы с дядей и тетей куда-нибудь на Антильские острова или в Австралию. Во всяком случае, подальше от Морнезе.
Бордери грустно посмотрел на пустую бутылку.
– Не будем забывать, что есть и другая причина для охоты за ним. Легенда о Безумстве Мазарини. Ты, я думаю, об этом слышал?
Симон кивнул.
– Ну да… – улыбнулся Бордери. – В досье был и план этого гребаного клада.
Симон взглянул на оранжевую папку:
– А это копия того досье, которое было оставлено на хранение нотариусу на Морнезе?
– Нет, скорее его дополнение. Жан был не так глуп, он не стал бы складывать все яйца в одну корзину. В досье собраны все архивные находки, связанные с Безумством Мазарини. Еще одна бомба замедленного действия.
Симон не сводил глаз с папки.
– Тебе так хочется, чтобы она взорвалась у тебя в руках? – вздохнул Габриель Бордери.
49
В темноте
Мы с Мади и Арманом вошли в сарай под прицелом пистолета Валерино.
Меня снова затошнило от мерзкой вони тухлятины, в горле запершило от едкой пыли. Мади с Арманом оглядывали эту помойку, распотрошенные коробки, опрокинутые стулья, ползающих по стенам насекомых.
Я не мог выговорить ни слова. Мне хотелось перехватить взгляд отца, показать, что я растерян, сбит с толку.
Что он задумал?
Мог бы подмигнуть, чтобы успокоить.
Ничего подобного отец не сделал и вообще старался не встречаться со мной взглядом. А может, просто-напросто потерял ко мне всякий интерес. Они с Валерино велели нам сесть на грязные ящики в глубине сарая и теперь громко переговаривались.
– Что будем с ними делать? – спросил Валерино. – Выстрелы привлекут любопытных, а на острове и без того обстановка сейчас… Надо решать!
Отец раздумывал. Я боялся взглянуть на Мади и Армана, понимал, что прочту в их глазах страшный вопрос:
Ответа у меня не было.
– Ты прав, у нас нет выбора, – в конце концов сказал отец.
Он раздраженно смахнул все с шаткого стола – гнилые яблоки и виноград растеклись по пыльному полу липкой жижей – и наконец повернулся ко мне:
– Спрашиваю в последний раз, Колен. Ты ничего не помнишь? Что было до того обеда? После? Во время? Насчет Безумства Мазарини?
В ответ я произнес одно слово:
– Папа.
Одновременно вопрос и мольба.
Я вложил в это слово десять лет надежды.
Отец остался равнодушным, молча повернулся к Валерино:
– В папке есть план, но я посмотрел – этого будет недостаточно.
– Ничего не поделаешь, – ответил Валерино. – Надо сваливать.
Отец согласился после недолгого раздумья:
– Ты прав. Обойдемся без него.
Это «без него» было подобно удару ножом в сердце. Почему он не осмелился сказать прямо мне: «Обойдемся без тебя»?
Я почувствовал, как рядом со мной шевельнулась Мади. Взгляд ее был устремлен на ящик, метрах в двух справа от нас. Я посмотрел туда. Кухонный нож. Жалкий, заржавленный кухонный нож.
– У нас нет главного! – проворчал Валерино.
Отец взял в руки бежевую папку, которую я получил от нотариуса.
– У нас есть признания и доказательства. Разве не это главное? А карту изучим на свежую голову. И найдем! Он все равно ничего не помнит.
– Как скажешь, – буркнул Валерино. – Ты не мог раньше с ним поговорить?
– Представь себе, именно этим я и занимался, когда ты позволил девчонке стянуть у тебя пушку!
– Ладно, все, пора с этим кончать. Сколько можно торчать здесь?
Мади метнулась к ящику, рассчитывая схватить нож. Она почти успела, но отец припечатал ее запястье к столу.
– Брось, не то придется сделать тебе больно.
