В нашу темницу внезапно хлынул свет.
Мади с Арманом бросились наверх.
А я — нет.
Я остался в темноте. Я знал, что снаружи меня ждет беспросветный мрак.
Симон встал. Его пошатывало. Он добрел до большого окна, за которым светило солнце, поглядел на Средиземное море и бухту Ангелов, поразился количеству парусов всех цветов и размеров на бескрайнем просторе, словно кто-то расчертил пунктирами водную гладь. Приложил ладонь к горячему стеклу и обернулся:
— Габриель, вы меня напоили, а мне пора возвращаться на Морнезе. Не дадите ли мне вертолет?
— С пилотом?
— Если можно.
— К сожалению, нет… Я же тебе говорил, у меня завал работы. Надо на несколько часов зайти в контору, потом снова улетаю в тропики. Кабо-Верде. Ты в самом деле хочешь вернуться на Морнезе? Прямо сейчас?
— Уверен, что надо.
— Интуиция полицейского?
— Да. И потом, эти совпадения… День рождения Колена Реми как раз сегодня. У меня предчувствие. Нехорошее.
Бордери прошелся по террасе, спустился к бассейну, посмотрел на прозрачную голубую воду. Симону начинало казаться, что хозяин дома стремительно теряет интерес к этой истории, потратил на нее достаточно своего драгоценного времени и теперь жаждет одного — нырнуть в бассейн, а потом как следует вздремнуть. Неудивительно, если человек скачет с самолета на самолет. Габриель присел на бортик и взглянул на Симона:
— Что за предчувствие?
— События странно складываются. Такое впечатление, что все подстроено, запущен обратный отсчет и он вот-вот закончится. Какой-то неумолимый механизм.
— Запрограммированный Жаном Реми?
— В общем, да.
Бордери поболтал рукой в воде, улыбнулся Симону, сверкнув удивительно белыми зубами.
— Этого не может быть, иначе я был бы его сообщником. Я последний, кто видел его живым. Он делился со мной планами.
— Или же…
Бордери странно на него посмотрел:
— Ты, случайно, не спрашиваешь себя сейчас, действительно ли Жан Реми мертв?
— Ну…
— Ты заблуждаешься. Он не обманывал. Если бы ты его знал, понял бы. И его тело нашли. Ты же не считаешь, что он кого-то убил, чтобы подсунуть вместо себя? Кого?
Симон подумал про Максима Приера, друга из ассоциации, который предал Жана Реми и о котором давно никто не слышал.
— А как выглядел Максим Приер, третий друг ваших студенческих лет? — спросил он. — Одного роста с Жаном Реми?
Бордери наклонился над бассейном, побрызгал на себя прохладной водой.
— Понятно. Выстраиваешь версию, по которой из воды выловили тело не Жана Реми, а Максима Приера?
— Это выглядело бы правдоподобно, — сказал Симон. — Он мстит человеку, который его предал, думая, что тот виноват в смерти его жены. Обменивается с ним одеждой, надевает свое обручальное кольцо на палец мертвому Максиму Приеру, оставляет труп в воде на какое-то время, чтобы его нельзя было опознать. Теперь хорошо бы понять, была ли возможна такая рокировка, так сказать, морфологически.
— Ты все-таки псих. Тебе следовало стать полицейским.
— Вы не ответили на мой вопрос.
Бордери вздохнул, полил голову водой. Он словно тоже тонул — погрузился в воспоминания, оказался на скамье в университетской аудитории, между двумя своими друзьями, Жаном и Максимом.
— Да, — наконец заговорил он, — «морфологически» это было возможно. Жан и Максим были примерно одного роста, одинакового телосложения, и цвет волос схожий. Но это невозможно психологически. Жан Реми не убийца, и многие свидетели на острове опознали его труп.
— Это всего лишь предположение.
— Если бы он был жив, — задумчиво продолжал Бордери, — он бы со мной связался. И, несомненно, связался бы с сыном.
— А кто вам сказал, что он этого не сделал?
Бордери потер мокрыми руками лицо.
— Не пытайся задурить мне голову идиотскими гипотезами. Ты в самом деле хочешь вернуться на Морнезе?
— Да. Могу я попросить об одной услуге?
— Смотря о какой.
— Вы позволите мне принять душ? Я со вчерашнего дня в дороге, от меня несет потом. И я слегка перебрал. Думаю, от холодной воды в голове прояснится.
— Не стесняйся. Тебе прямо по коридору и направо. Смотри не утони!
И Габриель, не обращая внимания на Симона, стащил с себя полотняные штаны, трусы и голый нырнул в бассейн.
Симон покинул террасу и двинулся по коридору.
Вскоре он понял, что имел в виду Бордери: ванна была огромная, даже сразу не скажешь, что это — ванна или еще один бассейн. Он вволю насладился роскошью — медными кранами, белым фаянсом, толстыми мягкими полотенцами. Простоял под душем минут пятнадцать, потом брезгливо натянул грязную одежду.
На террасу он вернулся чуть более трезвый. Бордери успел вылезти из воды и облачиться в ярко-синий халат. Сидя в плетеном кресле, он стучал по клавишам ноутбука, пристроив его на коленях.
— Уже за работой? — спросил Симон.
— Читаю новости. Ты был прав насчет Морнезе и побега Валерино, все только об этом и говорят. И об убийстве грабителя, с которым он вместе бежал.
— А вы мне не поверили?
