— Да. Там, по крайней мере, два таких места. Мы и воспользовались ими. Мы излазили все вокруг — искали выход из подземелья. Поиски продолжались более суток. Было обнаружено много больших полостей в стенах, своего рода пещер в пещере.
— Есть и сквозные пещеры?
— Пещер много, но сквозных мы не нашли. Полость наглухо закупорена.
— Как же вы оказались на воле?
— Выплыл через тот самый туннель. У меня был аварийно-спасательный респиратор.
— А с какой стороны он начинается?
— Туннель?
— Да. Откуда вход в грот?
— С зюйда.
— То есть с противоположной стороны… Я хочу сказать: база находится к норду от скалы?
— Да.
— Какие глубины в гроте во время полной воды?
— Там очень глубоко.
— Сколько?
— Футов триста. Возможно, и больше… Простите, очень кружится голова. И боль начинается — все та же дикая, нечеловеческая боль!… Позвольте мне заснуть.
— Разговор надо продолжать! — жестко сказал Абст. — Господин Кан, пожалуйста…
— Да, да! — проговорил Кан. Он дружески коснулся рукой колена Бретмюллера. — Еще несколько вопросов, и мы оставим вас в покое. Тогда вы сможете хорошо отдохнуть. Ну-ка, напрягите память и сообщите нам ширину туннеля. Можно ли пробраться в грот на подводной лодке?
— Вы же знаете, что сталось с моей! — с горечью вскричал Бретмюллер. — Неужели пошлете туда другую? Проникнуть на лодке в грот невозможно. Разве что водолаз сядет верхом на ее штевень и будет командовать рулевым… Нет, нет, это невероятно!
— Какова длина туннеля?
— Полкабельтова или немного больше… — Бретмюллера вдруг охватила злоба. — Да что вы все о туннеле и гроте?! А корабль? А люди? Что с ними, где лежат их кости, это вас не интересует?
Наступила тягостная пауза.
— Полно, Бретмюллер, — мягко сказал Абст. — Мы понимаем ваше состояние. Сочувствуем… Старайтесь не волноваться, вам это вредно.
Кан сидел, не сводя глаз с больного, что-то напряженно обдумывая. Губы его шевелились, пальцы рук двигались, будто он разговаривал сам с собой. Вот он наклонился вперед, выставил ладони.
— До вас никто не побывал в гроте? Вы не обнаружили там чьих-либо следов?
— Не торопитесь с ответом, — вставил Абст, — припомните получше, не ошибитесь.
Бретмюллер покачал головой.
— Решительно никаких следов пребывания в гроте людей? — переспросил Кан.
— Нет.
— Вы сказали, у вас был дыхательный аппарат… Один?
— Аппаратов было много, на всю команду. Но я не мог разрешить воспользоваться ими. Я имел строгий приказ: на базе ни при каких обстоятельствах не должны знать, что возле нее побывала германская лодка. Если бы люди выплыли в респираторах… Короче, я выполнил приказ!
— Так вы сами уничтожили лодку и весь экипаж?! — вскричал Кан.
— Сам! — Бретмюллер повалился в кровать, уткнулся лицом в подушку, заколотил по голове обезображенными руками. — Я сам взорвал корабль, утопил людей. Зачем? Во имя чего? О, будьте вы прокляты!
Кан нагнулся к Бретмюллеру, взял его за плечи, потряс.
Внезапно больной затих.
— Осторожно! — воскликнул Абст.
Но было поздно.
Бретмюллер рывком приподнялся в постели. Руки его обвились вокруг шеи Кана. Они упали в постель, и Кан увидел возле себя физиономию сумасшедшего с оскаленными зубами.
Он вскрикнул и лишился сознания,
Смакуя, Кан сделал несколько глотков и откинулся в кресле.
— Славный кофе! — сказал он. — Такой я пробовал, помнится, в Марокко.
Абст тихо рассмеялся;
— Этот рецепт оттуда и вывезен!
И он долго рассказывал, как перехитрил в Танжере владельца портовой кофейни, ревниво оберегавшего свой секрет приготовления лучшего в городе кофе. Приключение было веселое, Абст действовал остроумно, и сейчас собеседникам было над чем посмеяться.
Они вновь находились в кабинете хозяина острова, куда Абст доставил своего шефа после происшествия при допросе Бретмюллера. Кан перенес немалое потрясение, и Абст старался развлечь его и успокоить.
Конечно, в критический момент Абст защитил начальника. Но это стоило жизни командиру «Виперы», которому он разбил голову рукояткой пистолета, — нападение было неожиданнее, опасность для шефа велика, и Абст действовал автоматически. Теперь он досадовал: потерял выдержку, заспешил. В итоге мозг умалишенного обезображен, и планы относительно его исследования, интереснейшие планы, на которые возлагалось столько надежд, пошли прахом!
Кан задумался, помрачнел. Он сидел, скорчившись в кресле, рассеянный, вялый.
— Вам все еще нездоровится? — участливо осведомился Абст.
Подойдя к камину, он кочергой растащил поленья. Огонь вспыхнул ярче. По стене заметались большие черные тени.
— Уже поздно, комната приготовлена, и если шеф желает…
— Ого, — перебил собеседника Кан, выпрямляясь в кресле, — я вижу, меня записали в немощные старики! Так вот, я разочарую тебя: постель подождет, пока мы не выполним еще одну работу. Я буду смотреть пловцов.
— Сейчас? Ночью?
— А почему бы и нет? Насколько я понимаю, ночью главным образом им и придется действовать.
— Действовать? — воскликнул Абст, все больше удивляясь. — Вы желаете видеть их в работе?
— Именно в работе. — Кан взял его за плечо. — Сейчас ты покажешь, чего они стоят. Пусть потрудятся, а мы понаблюдаем.
