Он в упор глядит на Карцова. В его глазах ярость, бешенство. Ствол автомата поворачивается. Вот-вот грянет очередь. И Карцову кажется: он прав, этот здоровенный моряк, который сейчас чуть не плачет.
— Отставить, Джабб! — раздается с борта линкора.
Матрос будто очнулся. Широкой пятерней он трет лоб, тяжело переводит дыхание.
— Доставьте его сюда! — приказывает тот же голос.
— Да, сэр. — Матрос запрокидывает голову. — Прикажите спустить фалинь, сэр. Пленный не может двигаться.
«Пленный»! Конвоир в этом не сомневается. О том, что Карцов назвал себя советским офицером, он и не вспомнил.
Как же отнесутся к нему на корабле? Что, если и начальники этого матроса… Чепуха! Трехминутный разговор по радио со своим командованием на материке, запрос оттуда в Москву, и все станет на место.
Сверху подали трос. Матрос Джабб обвязывает им Карцова, берется за трос сам, и вот уже они взмыли в воздух.
Над палубой их разворачивают и опускают. Коснувшись опоры, ноги Карцова подламываются. Он бы упал, не поддержи его конвоир.
Карцова тащат по палубе, вталкивают в дверь.
Он жмурится от яркого света.
— Открой глаза, — требует матрос, — открой глаза и отвечай!
Карцов продрог. Его бьет озноб. На лбу и на щеках — кровь: он поранил лицо, когда, выхваченный из воды, был с силой брошен на палубу катера.
— Холодно? — рычит Джабб. — Погоди, скоро жарко станет! Будь моя воля, поджарил бы тебя на огоньке!
Карцов дрожит все сильнее. Кровь из большой ссадины на лбу заливает глаза, мешая смотреть.
Кто-то накидывает ему на плечи одеяло, вкладывает в пальцы стаканчик. Стуча зубами по стеклу, он делает глоток, еще глоток, и чувствует, как по желудку растекается теплота. Окоченевшие мышцы расслабляются. Дышать легче.
— Кто вы такой? — спрашивает человек у стола.
Это лейтенант — представительный, осанистый, с темными внимательными глазами. Вот он достал сигарету, провел по ней языком, будто заклеил свернутую папироску, сунул в рот.
— Кто вы такой? — повторяет свой вопрос лейтенант, поднося к сигарете спичку.
Карцов объясняет.
— Ну-ну. — Лейтенант морщится. — Поберегите свои басни для других.
— Я говорю правду.
— Вы минировали корабль? Какой именно? Где расположен заряд? Советую не медлить: водолазы должны успеть извлечь взрывчатку, только в этом случае вы можете рассчитывать на снисхождение.
Карцов повторяет объяснения. Он глядит в холодные со смешинкой глаза лейтенанта, и в груди поднимается волна раздражения, злости.
Так продолжается несколько минут.
Наконец лейтенант набирает номер телефона.
— Пленный молчит, — говорит он в трубку и снова облизывает сигарету. — Точнее, несет околесицу… Хорошо, сэр, сейчас доставлю… Приведите в порядок этого человека! — обращается он к Джаббу.
Карцову спиртом обмывают ссадины. Затем матрос неумело обматывает бинтами его голову и лицо, оставляя щели только для глаз и рта.
— Встать! — командует Джабб.
Карцова приводят в салон, где второй офицер — капитан-лейтенант допрашивает человека в резиновом костюме.
— Ага, — восклицает он, — вот и другой явился! Давайте его сюда.
Карцова усаживают рядом с пленным.
Снова, уже в третий раз, он сообщает, как оказался у мола, как был схвачен и поднят на борт катера.
За его спиной тяжелое дыхание.
Матрос Джабб бесцеремонно кладет руку ему на затылок.
— Сэр, — говорит он капитан-лейтенанту, — все, что вы сейчас слышали, чистая ложь. Ни слова правды, сэр, Они были рядышком, когда мы вытаскивали их из воды. Я находился в катере и все видел. Готов присягнуть, сэр!
— Так, — тянет капитан-лейтенант, глядя на человека в резиновом костюме. — Вы действовали вместе? Да или нет? Отвечайте. Еще один взрыв, и обоих вздернут на рее!
До сих пор допрашиваемый сидел спиной к Карцову. Сейчас он чуть поворачивает голову. Его глаза странно неподвижны. Зато непрестанно шевелится большая нижняя губа. Он то и дело подтягивает ее и облизывает кончиком языка. Остальные мышцы лица мертвы. Во всем этом есть что-то змеиное, и Карцова передергивает от отвращения.
Несколько мгновений Абст — а это был он — глядит куда-то поверх головы Карцова, затем принимает прежнюю позу.
— Нет, — говорит Абст, — я не знаю его.
Офицер морщит щеки в усмешке.
— Разумеется, и вы впервые видите этого джентльмена? — обращается он к Карцову.
— Да, впервые! — кричит Карцов. — У вас есть радио, снеситесь со своим командованием, пусть сделает запрос в Москве!
Лейтенант, записывающий ход допроса, откладывает перо и поднимает голову.
— Вы согласны, чтобы туда было послано и ваше фото? — говорит он. — Вас не страшит ответ, который придет из далекой России?
— Я настаиваю на этом… Я требую!…
— Эй, вы, потише! — Капитан-лейтенант хмурится. — Скоро вы вдосталь накричитесь.
Пока идет этот спор, Абст сидит неподвижно. Будто его и не касается происходящее в салоне.
Капитан-лейтенант оборачивается к Абсту:
— Выкладывайте, как вы проникли в бухту? Какие средства использовали при подрыве дока? Кто это сделал?
— Сколько вопросов!… — Абст морщится. — А потом, когда я отвечу, меня уничтожат?
— Рассказывайте чистосердечно, и я постараюсь сохранить вам жизнь.
— Даете слово?
— Да, если будете откровенны.
