Затем Филипп потянулся за рукой девушки. Медленно он взял ее ладонь и одним томительным, но таким долгожданным поцелуем коснулся кончиков ее пальцев, наслаждаясь ее реакцией – реакцией, которую девушка все еще не научилась скрывать.
Не отводя глаз, Антония дерзко вздернула подбородок.
Филипп без труда удерживал на себе ее вызывающий взгляд, лишь лукаво изогнув бровь.
– Очень удачный день – во всех смыслах. – С присущей ему грацией он указал на дверь в утреннюю гостиную. Вместе они вошли внутрь.
– Ох! – Джеффри широко зевнул. – Как же я устал! Выжат как лимон. Лучше пойду наверх.
Филипп кивнул и поставил кий на подставку:
– Да, пожалуй. А то заснешь еще, и тогда мне придется за ноги волочить тебя по лестнице.
Джеффри усмехнулся:
– Я бы ни за что не рискнул доставить вам такие трудности, милорд. Доброй ночи! – Он вежливо кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь.
Блуждающий взгляд Филиппа упал на стойку с графинами у противоположной стены. Он пересек комнату и налил себе щедрую порцию бренди. Задумчиво повертел стакан в руке, открыт французские окна – от пола до потолка – и вышел, засунув свободную руку в карман. Мерными шагами он прогуливался по террасе.
Вокруг было очень тихо. Его фамильный дом, его – и только его! – поместье мирно отдыхало под покровом темноты. Из-под облаков озорно выглядывали звезды; полное безмолвие – такое знакомое, успокаивающее – с готовностью приняло его в свои объятия. Все уже давно разошлись по комнатам, чтобы отдохнуть после довольно хаотичного дня. Как и Джеффри, Филипп тоже чувствовал, будто из него выжали все соки, но он слишком тревожился, чтобы спокойно уснуть в своей постели.
Эмоции и переживания этого дня захватили его. Это были абсолютно новые ощущения, чтобы Филипп мог просто выбросить их из головы, и слишком сильные, чтобы можно было их проигнорировать. Стремление защитить, ревность, тревоги – он редко когда испытывал нечто подобное.
Ко всему этому примешивалось сильное раздражение от того, что его заставили делать что-то, чего он делать совершенно не хотел.
Все это было ново – и странно.
Он сделал большой глоток бренди.
Не было смысла притворяться. Он точно знал, что, будь на месте Антонии какая-то другая женщина, он точно нашел бы способ отвертеться от участия в празднике – и был бы уже далеко, вне досягаемости для женских капризов.
Но он остался.
Филипп залпом осушил стакан и с удовлетворением почувствовал, как напиток ударил в голову. Видимо, для титулованных особ мужского пола это и есть цена достижения тридцати четырех лет.
Два дня спустя Филипп стоял в библиотеке и задумчиво смотрел из окна на залитый солнечным светом сад. Дело, которое задержало его в доме в такой прекрасный день, было наконец завершено; позади него стоял дворецкий Бэнкс и деловито шуршал бумагами.
– Я передам ваше предложение поверенному миссис Мортиндэйл, милорд. И только Бог знает, примет ли она его, – сварливо произнес Бэнкс. – Смиджинс сделал все возможное, чтобы убедить ее. Мне уже кажется, что она никогда не поставит свою подпись.
Взгляд Филиппа блуждал по лужайкам; он все размышлял о том, куда снова подевалась Антония.
– Она обязательно подпишет. Ей просто нужно время, чтобы обдумать сделку. – Бэнкс недоверчиво фыркнул, и Филипп обернулся к нему. – Спокойно, Бэнкс! Дальняя ферма никуда не денется. Она со всех сторон окружена моими землями, и вряд ли найдется много желающих, чтобы сделать мне встречное предложение. А если это все-таки случится, убедись, чтобы их условия соответствовали моим.
– Да знаю я, – проворчал Бэнкс. – По правде говоря, ее предложение лучшее. Нас задерживают только ее ничем не подкрепленные женские колебания, ничего больше!
Филипп приподнял брови.
– К сожалению, от женщин следует этого ожидать.
Бэнкс неодобрительно пробормотал что-то себе под нос и вышел.
Бросив последний долгий взгляд на сад, Филипп вышел проводить его.
Девушки не было в розовом саду. Обычный сад тоже был пуст. Безлюдная пионовая аллея, казалось, дремала под надзором ласкового полуденного солнышка. Садовые дорожки дарили прохладу и словно манили прогуляться, но никто не откликнулся на их приглашение. Прищурив глаза, Филипп остановился в тени кустарника и задумался. Наконец, он что-то буркнул себе под нос и двинулся по направлению к дому.
Он выследил ее – она оказалась в буфетной.
Антония взглянула вверх и удивленно моргнула, когда барон вошел в тускло освещенную комнату.
– Добрый день. – Она помедлила, оглядывая полки на стенах, уставленные всевозможными бутылками и банками. – Вы что-то ищете?
– На самом деле да. – Филипп наклонился над скамьей, где работала девушка. – Вас.
Антония широко раскрыла глаза и посмотрела на растения, с которыми возилась практически весь день.
Я…
– Я очень скучал по вас, дорогая. – Филипп выгнул бровь, когда Антония подняла голову; она снова попалась в ловушку его взгляда. – Может быть, вы устали от верховой езды?
– Нет, конечно нет. – Антония моргнула и опустила взгляд. – Я просто устала из-за праздника.
– И ничего не болит после столкновения с мисс Миммс?
