Блуждая из одной арки в другую, девушка попадала в тихие, пустые коридоры разной длины и конфигурации, но каждый раз неизменно оказывалась все в том же холле.
Набродившись по всем этим безмолвным, необитаемым «лабиринтам», ведущим в одно и то же помещение, окончательно сбитая с толку, Фреда, наконец, сдалась и отправилась в отведенные ей комнаты.
«Новая реальность» оказалась весьма кусачей. Пытаясь представить, что поможет принять обстоятельства, обрушившиеся на нее, девушка заперла дверь на щеколду, повалилась на кровать, прямо поверх покрывала, и закрыла усталые глаза.
Она не сошла с ума, но это вовсе не значит, что весь мир не слетел с катушек.
Мы не выбираем времена, мы можем лишь решать, как жить во времена, которые выбрали для нас.
Скоро снова в дорогу. Эти частые переезды вовсе не в тягость, они привычны и понятны, как вторая натура. Теперь он не просто древний вампир, он еще и преуспевающий бизнесмен, целиком отдающийся делу.
А еще он странник, не имеющий постоянного угла, после того как покинул Арканзас. Нет, конечно, кроме Убежищ по всему миру у него имелись личные дома и квартиры, но нигде он не чувствовал себя «дома». Это понятие, как таковое, исчезло из его обихода. Надежно охраняемые особняки и квартиры пустовали, он редко посещал их. Его мотало по всему свету, и во время поездок он предпочитал останавливаться в безопасных местах — на съемных виллах и в роскошных апартаментах Убежищ. И никогда, ни разу он не почувствовал, что хочет вернуться домой.
Он просто не знал, что значит быть дома.
…Мир постепенно менялся.
Пресыщенное человечество утрачивало способность удивляться. Гипотеза, что люди соседствовали на земле с чем-то непознанным и являлись не единственным разумным видом, уже настолько допустима, что незаметно покинула категории фантастических или абсурдных. Надо отдать человечеству должное, оно прекрасно адаптировалось и вообще склонно принять что угодно, если это не особо затрагивало привычный ритм существования.
Вампирское сообщество во все времена находило способы вести дела с людьми. И сегодня все происходило по-прежнему в строжайшей тайне, но наиболее активно, чем когда-либо: заключались сделки, расширялось сотрудничество на взаимовыгодных условиях практически во всех сферах.
Положение вампиров напоминало пресловутого «кота Шрёдингера» — их как бы не существует, но в тоже время они есть. Для их расы наступала эра чего-то большего, чем статичная и неопределенная форма «небытия», когда в реальность твоего существования не верили, а в нелепых сказках ты оставался неуправляемым уродливым монстром, унизительно подчиняющимся исключительно своим инстинктам, чаще всего ограниченным примитивной формулой «пожрал-потрахался-убил».
Мир менялся, и перемены в нем подобно бегущему по бикфордову шнуру огню — надвигались неумолимо, и когда-нибудь все это рванет, навсегда ломая привычные устои и стирая границы.
И, возможно, недалеки те времена, когда кому-то придет в голову согнать всех оставшихся вампиров в гетто и заставить носить на груди мишень с надписью «Кол вгонять сюда!»
Леонар Борегар прекрасно знал, кем являлся одиннадцать столетий. Из них последние четверть века смогли изменить его настолько, что он утратил способность мириться со своей сущностью, не задумываясь.
Человеческий чиновник, за немалое вознаграждение оказавший содействие в оформлении пакета документов для сделки, по вопросам которой Лео прибыл в Прагу, не упустил возможности высказать свое отношение:
— Вы покупаете землю в Старом Свете и используете её для нужд своего сообщества. Мы помогаем вам сохранять тайны сделок, создаем правдоподобные легенды и ограждаем человеческое население от возможных эксцессов. Но что бы вы там не говорили, господин Борегар, все это на руку, прежде всего вам, вампирам. Вы вполне законно занимаете пространство и огораживаетесь от прочего мира, который, делите с нами, людьми. Но это больше похоже на экспансию. Вам дали палец, а вы потихоньку отхватываете руку…
