– Ты, что, не веришь в меня, Тесс?
Тереза прижалась щекой к его плечу, провела пальцами по темным волосам, растущим у него на животе.
– Один ты, Джей Ти, – прошептала она, – не сможешь спасти весь мир. Это никому не дано. В доме мы будем вдвоем – ты и я. Я стану приманкой, а ты будешь готов поймать крысу.
– Я не хочу, чтобы ты умерла из-за меня.
– А я и не умру.
– Я так устал, что все умирают из-за меня… – Голос его охрип.
Тесс крепче обняла его.
– Я тебя люблю, – раздался ее шепот.
И они оба замолчали.
Эдит сидела в гостиной Марты, и в руках у нее была чашка с крепким черным чаем. Она наблюдала за тем, как внучка Марты читает книгу. Хозяйка дома сидела рядом с девочкой.
Гостиная не производила большого впечатления. Диван был старый и потертый, скорее всего, приобретенный на распродаже подержанных вещей. Так же как и остальная мебель, напоминавшая Эдит об одежде, которую выбирала Марта, – старой, эклектичной и совершенно разностильной. На стенах никаких картин. Раньше Эдит не обращала на это внимания – во всем доме не было ни одной картины или фотографии в рамке.
Эдит заставила себя посмотреть на девочку. Ее звали Стефани, и она казалась серьезным и спокойным ребенком. На ней был надет плотный вязаный костюм и бейсболка, скрывающая ее волосы и глаза. Ее лицо казалось Эдит смутно знакомым, как будто они уже встречались раньше. Хотя для нее все маленькие дети были на одно лицо.
Она стала рассматривать свой чай, а девочка продолжила вслух читать сказку о Золушке.
Эдит как раз представляла себе, как тыква превращается в карету, когда на руках у нее появились мурашки.
Она подняла глаза и тотчас же пожалела об этом.
Девочки. Одни девочки. Их никогда еще не было так много. В гостиной их лица были так ясно видны – ей показалось, что если она вытянет руку, то дотронется до них. Как Марта может их не видеть? Как Стефани может читать о превращении мышки в лакея, когда вокруг них раскачивается с десяток бесплотных существ, обнаженных и страдающих от стыда?
Она почувствовала боль в груди. Давление сжимало ей ребра как корсетом. Эдит открыла рот и попыталась криком заставить их исчезнуть – она просто старая женщина и не знает, что им от нее нужно.
Потом Эдит вдруг поняла, что смотрят они вовсе не на нее и ни о чем ее не просят своими измученными глазами. Вместо нее они смотрели на Марту и Стефани, и их сострадание было вполне искренним.
Эдит резко выпрямилась, при этом вылила чай себе на колени, но даже не почувствовала ожога.
– Марта, – она почти задохнулась. – Вы в опасности, Марта! В страшной, страшной опасности!
Стефани прекратила читать и посмотрела на Эдит широко открытыми голубыми глазами. Марта медленно подняла голову.
– Стефани, иди в свою комнату.
Девочка с видимым облегчением вскочила и убежала. Тогда Марта повернулась к Эдит.
– Откуда вы знаете?
– Я иногда вижу некоторые вещи, – поспешно призналась Эдит. Она никогда еще не говорила об этом вслух. Сейчас эти слова ослабили боль у нее в груди. – Я вижу мертвых, – сказала она уже твердым голосом.
Глаза Марты расширились. Эдит ожидала увидеть шок, омерзение или даже отторжение, но вместо этого взгляд подруги стал очень острым и любопытным.
– Вы видите мертвых?
– Да.
– А они с вами разговаривают?
– Нет, они просто появляются, все такие измученные, как будто хотят, чтобы я что-то поняла.
Марта наклонилась вперед и схватила Эдит за руку. Ее пальцы оказались на удивление сильными.
– Расскажите мне, – прошептала она, – расскажите мне все.
В спальне Саманта отошла от двери. Она знала, как набирать 911 и как сообщить свое имя, адрес и телефон. Но сейчас в комнате не было телефона, а свой нынешний адрес и телефон она не знала. И не знала точно, что должна сделать.
Наконец девочка подошла к постели, в которую в первый раз легла всего несколько дней назад. Усевшись на ее край, погладила волосы своей куклы.
– Все хорошо, – сказала она своей детке. Еще раз приласкала розовую куклу. – Приедет мамочка. Приедет мамочка, и все будет хорошо.
На этот раз полиция старалась не повторять прошлых ошибок. Офицеры, прибывшие на брифинг, должны были показать свои жетоны при входе. Все три руководителя оперативной группы стояли у входа и лично подтверждали личность каждого входившего. Из-за этого нововведения группа собиралась в течение целых сорока пяти минут.
Тесс сидела на первом ряду стульев, а рядом с нею расположился Джей Ти. Марион заняла место в самом последнем ряду, и Тесс пыталась понять, сделала она это нарочно или нет. Последние двадцать четыре часа Тереза и Марион давили на специального агента Куинси и лейтенанта Хоулихана с такой настойчивостью, что те, наконец, согласились с планом Тесс. Прошлым вечером она чувствовала себя победительницей: наконец-то хоть что-то произойдет. Утром же она посмотрела новости, еще раз увидела на экране фото своей девочки и не почувствовала ничего, кроме ужаса.
– Хорошо, парни, – сказал лейтенант Хоулихан. – Давайте начинать.
