Гоо недоверчиво обернулась к зубру. Смущенно пожала плечами и кивнула. Крид нахмурился. Ей и правда некуда идти, хоть место лекарки при храме и не худшее. Но для слуг в синих одеждах три дня отдыха — огромная редкость, судя по радости Уло. А девочке и правда нужен покой. Наверное, не худшее решение намечается… Гокс все понял, сгреб добычу в охапку и поволок кормить, больше никого не слушая. Крид смотрел им вслед и улыбался: смешно выглядят. Гокс сложением вроде Уло, а девочка, кажется, не росла лет с двенадцати, одни невесомые кости, обтянутые смуглой кожей. Принц с некоторым сомнением припомнил, что у Гокса погибла то ли сестра, то ли дочь. Надо у папы Мироша спросить. Это закрытая тема, но отец точно знает.
От дальнейшего допроса собственной памяти, надежно хранящей многие мелочи в дальних архивах, тэльра отвлек Олуо. Рулевой нашел неподалеку, в соседней лагуне, маленькую лодку, пригнал к обжитому берегу и гордо вытащил на песок до середины бортов. Подошел и поклонился сирину. Узнал от Элиис, что надо добраться до материка, и заулыбался. Там он был лишь однажды, еще ребенком, когда отвозил Роула и еще одну сирену. Он помнит северный путь, само собой, а как иначе? И крепость с лязгающим от холода названием Гравр найдет, Юго о такой говорил. С сирином на борту, на быстрой волне — восемь дней пути. Олуо опасливо покосился на Риоми, играющую с мелкими волнами.
— Она не умеет беречь корабль, — виновато поклонился он Элиис. — Божественная силы своей не ведает, вразумили бы вы ее, добрая энэи. Мы прекрасно доберемся в десять дней, умоляю, пусть она не спешит. На пути нет островов, и мы не доплывем на обломках…
— То есть нет смысла спрашивать, где ваша прежняя лодка, — понятливо усмехнулась Элиис. — Риоми, иди сюда, надо кое-что важное обсудить.
— Скреплять листья обшивки следует плотнее, — пожаловалась Риоми, прекрасно понимая причину ласкового тона матери. — Кое-как собирают борта, а потом сирина во всем винят!
— Кое-как? От листьев осталась одна крошка! — возмутился рулевой.
— Нехорошо, — согласилась Элиис с кем-то из двоих, понуро стоящих рядом. — Садитесь и слушайте. Ты, рулевой, редко водил большие лодки, а ты, маленькая капризница, и вовсе никогда не делала для них волн.
Крид успокоился за судьбу второй лодки и свою собственную, сел в тенечке у края поляны и позвал Тадоша. Гардэр был родом с юга Дэлькоста, всех там знал и охотно согласился подсказать правдоподобные детали истории жизни брата и сестры из рода… да пусть хоть Дасиль, их там сотни три наберется, не меньше, сами путаются в родне. Решено: гостей следует представлять как Рауля и Ройми Дасиль.
Эраи Граат с тяжелым чувством отослал на Доито вторую лодку. Иначе нельзя, но и так — разве можно? Рассудительные родители не отправляют обожаемого ребенка в шторм навстречу неминуемой беде, да еще с ничтожным по числу и силе сопровождением. Но с тех пор как на островах появился нелепый северянин, лезущий во все щели, серьезные дела храма превратились в непредсказуемую игру. И, судя по всему, пока что Граату и его людям в этой игре нечеловечески везет. Эраи подставил лицо брызгам пены и попробовал внимательнее слушать ворчливые волны утихающего шторма. Богиня Сиирэл благосклонна к мальчику, иначе происходящее не объяснить. Его слышит море, он способен говорить с сиринами, он вытащил Риоми оттуда, откуда нет выхода…
Граат думал, смотрел на воду и ждал. Он просидел на берегу до самого полудня. Добраться на Доито так быстро невозможно, но ему хотелось верить, что у дочери получится. Потому что нет сил ждать дольше, да и времени для Элиис позже не останется, так вещает сердце. Араави молча неподвижно смотрел, как затихает буря, как волны успокаиваются, словно море расправляет складки своего платья, готовясь к вечернему приему. Потом Граат спустился вплотную к воде и устроил руку возле самой поверхности, почти касаясь слабых волн.
Коралловый посох лежал рядом, на влажном песке. Единственный из всех знаков власти храма, который можно без опасения держать открытым у самого берега, а то и опускать в воду. Перламутровые жезлы подобного не переносят. В далекие времена их было двенадцать, а то и больше — хроники тех лет смутны и неполны. Точно известно: по крайней мере два из трех утраченных погибли по воле океана. Араави пользовались ими в лодках, волны захлестнули палубу, а когда ушли, все гнезда в золоте оправы остались пустыми. А владыки, державшие полированное золото, не дожили до прибытия в порт. Долгое время жезлов было именно девять, ими пользовались весьма осторожно, редко вынося из храмов. Главным назначением жезлов из века в век считалось поддержание тумана вокруг островов. Второе и не менее ценное свойство — многократное ослабление влияния меда и яда голоса сирен на держателя жезла.
