Пока мы идем к нашим комнатам, я сосредоточиваюсь на дыхании. Я настолько остро ощущаю его присутствие, что могу забыть дышать, если не буду активно напоминать себе об этом.
Когда я наконец добираюсь до своей двери, то прижимаю к ней ладонь, чтобы удержаться, пока жду, когда он пройдет мимо меня. Это самое неконтролируемое, сбивающее с толку чувство в мире. Я хочу смотреть на него всю ночь напролет, и я хочу зажмуриться и никогда больше на него не смотреть.
— Ретт, я…
— Иди спать, Саммер.
Я огрызаюсь в ответ, удивленная тем, что он говорит.
— Иди спать?
— Да. Прежде чем я сделаю с тобой что‐нибудь явно не по-джентльменски.
Мои брови взлетают вверх, он застал меня врасплох своей прямотой.
— Например, что? — Мой голос звучит тихо и неуверенно. Наше слегка враждебное подшучивание — моя зона комфорта, но наедине с таким мужчиной, как Ретт Итон, который смотрит на меня вот так… Что ж, это чертовски круто, и я вышла за рамки привычного.
Секс с Робом был поспешным и неудовлетворяющим.
Секс по дружбе во время учебы на юридическом факультете закончился неразделенной привязанностью.
И та связь на одну ночь, которая у меня была, оказалась… просто ужасной.
Я не знаю, какого черта из-за этого остаюсь с Реттом. Я не знаю, чего я от него хочу. Но я знаю, что не хочу ложиться спать.
Во всяком случае, одна.
Мускул на его шее вздрагивает, и он скрещивает руки на груди, так что рубашка обтягивает его бицепсы.
— Я бы начал с этих чертовски красивых губ.
Мои ресницы трепещут, и стон застревает у меня в горле, пока я пытаюсь сообразить, как мне следует отреагировать на это.
Я решаю брать быка за рога. Сделав шаг вперед, я протягиваю руку, срываю с его головы коричневую ковбойскую шляпу и надеваю ее на себя. Запах кожи и лакрицы окутывает меня, и я вздыхаю.
Я бы хотела разлить его по бутылкам, если бы могла. Сладкий, землистый и такой чертовски мужественный аромат.
Он рычит, когда я отхожу и прижимаюсь спиной к плоской стене между нашими комнатами, позволяя легкой ухмылке заиграть на моих губах. Наслаждаясь тем, как горят его глаза, когда я это делаю.
Пара шагов — и он возвышается надо мной. Я поднимаю голову, чтобы насладиться его возбуждающей красотой.
— Знаешь, от чего я устал, Саммер? — Его рука касается моего горла, порхая по коже так нежно, что я выгибаюсь навстречу ему, чтобы усилить давление.
— От чего? — спрашиваю я.
— Заставлять тебя думать, что я трахаю все, что движется, когда я ни на что и ни на кого не смотрел с первого дня, как увидел тебя. Я вошел в этот богом забытый зал заседаний, и ты практически потребовала, чтобы я стал одержим тобой.
Я хватаю ртом воздух, лишившись дара речи.
Подушечки его пальцев гладят мою шею с такой нежностью. Я моргаю, глядя на него, и реагирую более эмоционально, чем рассчитывала.
— Ты знаешь, от чего еще я чертовски устал?
— От чего? — Мой вопрос — вздох, шепот, мольба.
Его рука движется вверх, и его большой палец надавливает на мой подбородок, мягко заставляя мой рот широко открыться. В этом есть что-то грубое, но то, как он смотрит на меня, когда делает это, заставляет меня дрожать от предвкушения, и я чувствую, что моя киска влажная и скользкая, когда сжимаю бедра.
— От необходимости проводить весь день — каждый день — с тобой и этим остроумным ротиком… — Его свободная рука вырывает баллончик со взбитыми сливками из моей хватки. Он поднимает его, поражая меня самой порочной ухмылкой. — И не иметь возможности использовать его так, как я хочу. Чтобы заполнить его так, как я хочу. — Его голос хриплый, но я едва успеваю это уловить, потому что свист сливок, заполняющих мой рот, заполняет воздух между нами.
Когда он останавливается, то снова приподнимает мой подбородок, закрывая мой рот.
— Каково это на вкус, принцесса?
— М-м, — все, что я могу выдавить, пока мои вкусовые рецепторы взрываются от сливочной сладости, а каждый нерв танцует от обжигающего электричества.
— Хорошая девочка. Ты хотела бы, чтобы это была моя сперма, да? — Сдавленный всхлип застревает у меня в горле, когда я киваю ему в ответ, пойманная в ловушку его янтарного взгляда. Затем он наклоняется ближе, влажное дыхание касается моих губ, и он рычит: — Глотай, Саммер.
Острое предвкушение разливается по моим венам, и я издаю этот отчаянный тихий стонущий звук, когда сглатываю для него.
— Теперь мы закончили играть в игры? — Его голос тяжелый, полный обещания, от которого волосы на моих руках встают дыбом.
Я киваю, нервно облизывая губы и не в силах отвести от него взгляд.
— Хорошо. — Его большой палец поглаживает чувствительную точку под моим ухом, и он сжимает мою шею под затылком. — А теперь скажи мне честно, Саммер. Если бы это был твой последний момент на земле, что бы ты хотела, чтобы я сделал?
Мне даже не нужно думать об этом. Я знаю, чего я хочу от него.
— Погуби меня.
— Хорошо. Я, черт возьми, почти устал быть с тобой джентльменом. Но если я и погублю тебя — то только для всех остальных.
Он достает свою ключ-карту и проталкивает нас через дверь.
Похоже, я все-таки иду в его комнату.
