— Так ты знала? — не скрывая удивления, спросил он.
— А чему удивляешься? — не стала отвечать, задав встречный вопрос, поскольку многое мне еще не известно, и что имел в виду вампир, непонятно. — Мне терять нечего, и пойду на все, лишь бы покинуть ваш мир.
— Если тебе дарованы ключи, то это еще не значит, что ты сможешь пойти против условия. Ты попала сюда, и обратно дороги нет, — прошипел Люцис, подчеркивая вампирскую манеру разговора, и потянулся ко мне.
Изловчившись, смогла резко перевернуться и не попасться в его загребущие руки. Находиться в его объятиях мне больше не хотелось, поэтому как можно быстрее отползла от него, желая оказаться как можно дальше. Мужики возле костра замолчали и с интересом наблюдали за нами.
— Да мне плевать на условия! — воскликнула, задыхаясь.
— Не тебе менять правила, — с раздражением ответил он, все-таки схватив меня за ногу.
Как я ни брыкалась, скрутил он меня быстро и сжал мое лицо ладонями, заставив посмотреть ему в глаза. В кровавый плен я попала сразу же. Тело предательски задрожало, сопротивляясь. Я чувствовала, как с каждой секундой оно изменяет мне и подчиняется воле вампира. Это страшно — ощущать все, но не иметь силы сделать что-либо.
— Так ее, хозяин, — послышался смех рядом, и я окончательно потеряла возможность действовать самостоятельно.
Люцис победно улыбнулся и встал на ноги, подняв и меня.
— Мне стоит тяжких трудов пробиться в твой разум, — прошептал он мне на ухо, невесомо касаясь его горячими губами.
Мужики ликовали и хлопали, а я же скрипнула зубами, не в силах пошевельнуться.
— А как же романтика? — хотела сказать спокойно, но яд не удалось скрыть.
— Ты сама дала понять, что не из таких, — усмехнулся он и скользнул руками по моей талии. — Но если будешь хорошо себя вести, обещаю, будет тебе романтика.
— И не надейся, — дернулась, ударив его плечом в грудь.
В ответ губы на красивом аристократическом лице растянулись в широкой улыбке. Не успела я сделать еще что-либо, как мне приподняли лицо за подбородок и впились в губы жестким поцелуем. Овации со стороны костра набирали обороты, а выкрик «так ее!» стал последним для моих натянутых нервов.
Все можно понять — злобу, крики и обвинения, но лезть в личное пространство без спросу и делать своей марионеткой — это непозволительно! Какая тут любовь с первого взгляда? Так — игрушка, которую выбросят, как надоест. Что-то новое и необычное всегда привлекает и интересует, но я живой человек и такого отношения не потерплю!
Сдерживать магию больше не видела смысла. Чувства отвращения и злобы переполняли, заставляя мои руки гореть уже полностью.
— Берегись! — вдруг завопил один верзила, и костер вспыхнул огненным столбом, опаляющей волной разбрасывая охранников вампира в разные стороны. Нас же она не тронула из-за воздушного щита.
Мысль, что оборотни, скорей всего, не выжили, царапнула по совести самую малость. Отношение этого мира меня изрядно измучило и не осталось сил на жалость и сожаление.
— Что ты делаешь? — Злой рык вампира был заглушен ревом огня, что проскользнул между нами, отделившись от костра, который поднимался высоко в небо.
Все вокруг озаряло пламя, и было светло как днем. Я не обращала ни на что внимания, даже на то, что кончики пальцев одной руки касались белой пентаграммы, а другой — красной. В данный момент я со злостью смотрела только на вампира. Смотрела в его кровавые глаза, видя в них отражение языков пламени.
— Что бы ты ни говорил, но быть твоей пассией не собираюсь. Мое сердце и тело принадлежат совсем другому человеку!
— Ты хотела сказать, эльфу? — едко подметил Люцис, как только затушил последний огонек. — Не хочу тебя огорчать, но от меня ты дождешься внимания быстрее, чем от бездушного эльфа. Да и жить с убийцей и постоянно ждать удара ножа в спину — разве этого ты желаешь?
— Тебя не касается, чего я желаю! — Я сжала кулак, и огонь в костре взревел еще больше.
— Прими это, Адель. Я — лучший вариант для тебя, — проникновенно проговорил вампир и взмахнул рукой, после чего огонь стих и принял вид обычного костра.
— Принять? — с трудом произнесла я.
Прикрыв глаза, тряхнула головой. Мое тело было вновь мне подвластно, но вот морально я была нестабильна. Все, что накопилось за эти дни, — боль, унижение, страх — требовало выхода. Но я никогда не позволяла истерике завладеть собой. Устала на работе? Достало окружение? Достаточно поплакать несколько минут стоя под душем, и все как рукой снимет. У каждого бывают моменты слабости, но ее нельзя показывать другим. Вот только что делать, если ты убил кого-то? Как жить дальше с этим? В моем мире это самый страшный грех, и тебе постоянно будут об этом напоминать. Минута слабости тут уже не поможет. Смогу ли я это принять и жить, тая в себе этот грех?
— Да, Адель, принять, — прервал мои размышления Люцис и сделал ко мне шаг.
Оглянувшись, увидела обугленные тела охранников, разбросанных по поляне. Тошнотворный запах гари поднимался над землей.
