— Абба? — позвала Люси из гостиной, и Элласбет резко обернулась. — Абба! — требовательно на этот раз крикнула Люси, и женщина метнулась в коридор.
— О, моя крошка! — воскликнула она, выбегая, и я осталась одна, гадая, чем все это закончится. Люси, наверное, не помнит ее. Как я и думала, из гостиной донесся испуганный, расстроенный голос Люси, а следом наигранные всхлипы Элласбет. — Люси! Ты в порядке? Я так по тебе скучала! Боже мой, от тебя ужасно пахнет, но я так по тебе соскучилась. О, ты так подросла!
Наверное, от меня тоже воняет Безвременьем, так что я приоткрыла окно, и холодный весенний воздух потянулся по полу. В задней комнате Люси протестующе начала хныкать, ее возмущенные возгласы были почти не слышны среди восклицаний Элласбет.
— Это лишь усложнит ситуацию, — послышался из коридора приглушенный голос Дженкса, вперемешку с шагами Квена. — Значит, придется быть более осторожными.
Дженкс и Квен вошли в кухню, и я отвернулась от окна. Рей сидела на бедре у Квена, выглядя очаровательно в клетчатом килте и шляпке, и с распущенными волосами. Мысли о Кери снова нахлынули на меня, и зрение затуманилось от слез. Черт побери, я ведь не хотела плакать, но видя Квена и осиротевшую Люси, и осознавая, что девочка вырастет без любви и заботы Кери, я не смогла себя сдержать.
— Не надо, — сказал Квен надломленным голосом, и Дженкс неуверенно завис у него над плечом. Я распахнула глаза, моргая и заставляя слезы уйти. У Квена глаза тоже блестели, и в них отразилась вся та бесконечная боль, терзающая его душу. — Прошу, не надо, — сказал он стоически. — Я буду скорбеть, когда война закончиться. Сейчас я не могу позволить себе этого.
Я кивнула и, опустив голову, оттолкнула боль в сердце подальше. Война. В этом он прав. Квен выглядел способным на что угодно в его коротком кожаном пиджаке и кепке, напоминая плохого парнишку катающегося на Харлее 79 года и выросшего в доме с гаражом на три машины и огромным долгом по закладной. Даже ребенок на его бедре отлично вписывался в картину. Скорбь проскальзывала в напряженном подбородке и загнанном взгляде.
— Прости, — проговорила я, чувствуя беспомощность. Квен вошел в кухню и усадил Рей на центральную стойку, поддерживая ее под спину и не отводя руки. Он молча следил за влетевшими следом пикси. — Ты ни в чем не виновата.
— А почему кажется, что виновата?
Но я знала кого винить и, облокотившись на раковину, с болью слушала, как Элласбет воссоединяется с дочерью. Больно было осознавать, что Кери больше не увидит свою дочурку. Рей была полностью поглощена наблюдением за пикси, которые, сидя на полке, по очереди сыпали пыльцой разных цветов. Дженкс и Квен оба выглядели напряженным, ведь голос Элласбет становился все громче.
Квен придерживал Рей, а я вспомнила туманное замечание Дженкса, перед тем как они зашли в кухню, поэтому спросила:
— Итак, Дженск, что нового? У нас прибавилось проблем?
Сидя на кране, Дженкс нахмурился.
— Джакс где-то поблизости. — Сквозняк из приоткрытого окна подхватил его расстроенно серую пыльцу и сбросил на пол подобно непокорной ауре. — Дети слышали шум его крыльев не больше пяти минут назад. А где Джакс, там, как известно, и Ник.
— Ку’Сокс пытается найти лазейку в нашем соглашении, — сказала я, подойдя к столу, чтобы взять бумажное полотенце, без которых невозможно жить в одном доме с пикси. У Ку’Сокса теперь есть в распоряжении Трент, он принадлежит ему душой и телом, и Ник ему больше не нужен. А значит, этот гнусный человечишка сейчас невероятно опасен, ведь он попытается доказать Ку’Соксу, что его рано сбрасывать со счетов.
Звук отрываемого бумажного полотенца разнесся по кухне. Из дальней комнаты донеслись слова Элласбет:
— Я мама, не Абба. Мама, Люси. Мама. — Я невольно нахмурилась. Кери была ее мамой, а не Элласбет.
Дженск подлетел к стойке, и, сложив крылья, подошел к краю.
— Рэйч, не волнуйся. Ни долбодятел, ни Джакс не смогут подобраться достаточно близко, чтобы суметь что-либо разнюхать.
— Спасибо Дженкс, — сказала я, намочив бумажное полотенце и протерев раковину, чтобы собрать крошечные осколки стекла. Мой план был еще в стадии разработки и в его основе лежали два эльфийских кольца, магию которых сначала надо оживить.
Я обернулась и замерла, увидев виноватый взгляд Квена.
— Ну что еще? — спросила я прямо, и он вздрогнул. Дженкс, агрессивно гудя крыльями, завис у меня над плечом. Мы образовали единый фронт, а из гостиной доносился голос Элласбет — она все еще пыталась заставить Люси называть ее мамой.
Склонившись, Квен подхватил Рей и, посадив ее на пол, быстро проговорил:
— Иди, поздоровайся с сестрой.
Рей качнулась вперед и, встав на четвереньки, поползла в сторону коридора, но замерла на секунду, прежде чем пересечь выжженную на линолеуме линию круга.
— Рей! — закричала Люси, и малышка быстро исчезла из виду, весело хихикая.
Квен поднялся и моя вымученная улыбка пропала. Он пробежался взглядам по следам разрушений, затем оглядел лей линейный амулет, лежащий возле пыльной коробки.
— О чем ты нам не говоришь? — потребовала я, и он сложил руки перед собой.
