Этюд распахнул крылья, и я испуганно отшатнулась, но он лишь решил спрыгнуть на надгробную плиту. Я замерла, наблюдая, как он подходит ближе на своих лапах с широко расставленными пальцами. Бог ты мой. Он же огромен. Я не шевельнулась, а Дженкс пулей слетел с плеча, когда гойл положил мне на плечо свою мускулистую руку, слегка покрытую мехом, и замер, возвышаясь надо мной.
— Мы с тобой оба знаем, что Биз хороший малый, но он еще ребенок, — сказал он мягко, расправив крылья и скрыв нас от взглядов остальных горгулий.
Обеспокоенная, я позволила ему увести себя вглубь кладбища, подальше от остальных горгулий.
— Они зовут его разрушителем мира, — напомнила я, и Этюд тяжело втянул воздух, горизонтально опустив уши. От него пахло железным колоколом, и у меня почему-то заломило зубы.
— Он мой сын, — сказал Этюд. — Он привязан к тебе — демону. Я вижу это в твоей ауре. Не о таком будущем для него я мечтал. Все мечтают, чтобы их дети выросли и стали твоей улучшенной копией, — продолжил гойл. — Осели на одном месте, вырастили парочку горгулий, пели песни, резонирующие с вселенной.
— Я не о таком будущем мечтаю для своих детей, — сказал Дженкс.
— Я смирился с его выбором, — продолжил отец Биза, уж слишком рассудительно, и мне стало не по себе. — Даже если это значит, что ему возможно придется жить в Безвременье и никогда больше не увидеть звезд.
— Я никогда не заставлю его пойти на такое, — возразила я, и рука Этюда на моем плече напряглась, и когти на секунду предупреждающе кольнули меня.
— Но мы с тобой оба знаем, что Биз не великий герой. Он плохо летающий растяпа.
Мой рот удивленно приоткрылся, и я выбралась из-под его крыла.
— Этюд, думаю, ты сильно недооцениваешь своего сына, — сказала я, прямо посмотрев на него. Мне не нравилось, что приходится задирать голову, разговаривая с ним. Размером он был с небольшого слона. — Твой сын в нежном сорокасемилетнем возрасте сумел найти мою душу в линии и собрать ее воедино, когда от моей ауры, по которой меня можно было найти, осталось не больше клочка. — Я ткнула пальцем в голую, рельефную грудь Этюда, и он отступил назад. — Он перенес меня к единственному человеку, способному спасти меня, — продолжила я, придвигаясь ближе и задрав голову, чтобы видеть его лицо. — Он спел мне два резонанса существующих в одной линии, чтобы я смогла починить ее!
— Мм, Рэйч? — позвал Дженкс, зависнув над плечом Этюда и выглядя обеспокоенным.
— Вот об этой линии я говорю, — зло сказала я, указав на нее. — Той самой, вокруг которой вы все сбились в кучу, будто она последний костер в мире без солнца! А прямо сейчас, Биз в Безвременье играет в кошки-мышки с демоном-психопатом, который пытается разрушить Безвременье. За безбожно короткий отрезок времени он пытается выучить мелодии всех линий, чтобы мы могли спасти ваши пушистые задницы!
— Рэйч?
Горгульи слетались отовсюду, вокруг меня ползали их зловещие черные тени.
— Если твой сын разрушитель мира, то я помогу ему выполнить эту миссию! — крикнула я.
Меня трясло, и я отступила назад, внезапно осознав, что светящиеся в темноте золотые и красные глаза, обладают мускулами, способными размельчить камень в пыль, будто воду из губки выжать. Но я еще не закончила.
— Вы все можете оставаться на моем заднем дворе, потому что я знаю, как гадко сейчас звучат линии, и если уж у меня от них голова болит, вас вообще должно бить в агонии. Но если вы еще хоть раз назовете Биза плохо летающим растяпой, я выйду сюда в обед и посбиваю ваши каменные башки!
— А-а, Рэйч? — протянул Дженкс.
— Чего тебе пикси? — рявкнула я, хотя мои колени тряслись, и я стояла, уперев руку в бок.
— Ничего.
Этюд оценивающе рассматривал меня, и я непроизвольно скрестила руки на груди. Знаю, этот жест выглядел будто я испугалась, хотя я пыталась показать как я зла. Сейчас я была и напугана и зла.
— Вероятно, — прогромыхал Этюд, и его уши повернулись ко мне, — мой сын хотя бы мудро выбрал оружие. Ты поможешь ему выжить?
Его интонации изменились, теперь в них слышалось уважение. Я втянула воздух, слыша, как он дрожит при вдохе.
— Я и собиралась, — ответила я тихо и искренне. Все хотят защитить кого-то. А кто защитит меня? — Защищать его до последнего вздоха.
Этюд снова оглядел меня с ног до головы. Встав в полный рост, он указал на кого-то позади меня. Я непроизвольно шагнула назад, и оглянулась, но Этюд лишь улыбнулся своей животной чернозубой ухмылкой.
— В таком случае, — сказал он, сложив крылья за спиной, — как ты хочешь поступить с этими двумя? Они пытались прокрасться по саду, и думаю, затевали что-то нехорошее.
— Да ни хрена фейриного! — воскликнул Дженкс, и я ощутила что покраснела.
